Сейчас уже понимала, что лучше было нацепить чёртово, блядское бельё и не выпендриваться. Своей выходкой только больше его разозлила и, наверняка, даже лишний раз спровоцировала на такую реакцию.
Я обхватывала ноющие, стёртые о жёсткую поверхность столешницы колени, руками, и уже даже не пыталась подавить очередной приступ рыданий.
Ещё никогда в жизни морально мне не было настолько плохо. Я вспоминала родителей, Аришку, Рому и понимала, что даже, если выйду отсюда, наверное, больше не смогу смотреть им в глаза.
Провела в этом доме меньше суток, но уже была готова лесть в петлю. Меня ведь только что чуть не лишили девственности в гостинной, на обеденном столе, среди раскиданных тарелок с овощами и фруктами.
Захлёбываясь от слёз, пытаясь вырваться из его стального захвата, я всё равно замечала снующих мимо слуг. Савда, какой-то неприметный, низкорослый мужчина, впервые увиденный мной работающим на газоне, когда я покорно плелась за Алданом в особняк, ещё одна женщина, замотанная во всё чёрное едва ли не до самых глаз...
Все они быстро пробегали вверх-вниз по лестнице, будто не слышыла моих криков, не замечая, что в этот самый момент их хозяин собирается совершить насилие.
Это совершенно точно наводило на одну очевидную мысль. С подобным они сталкивались уже не раз.
Наверняка, работая в таком доме, живя под боком у самого настоящего монстра, они видели вещи куда более страшные и ужасающие, чем секс против воли. Вероятно, никого из них подобной "мелочью" уже было не удивить. А значит, мне и вправду неоткуда ждать помощи. Надеяться можно только на себя, но Алдан ясно дал мне понять, что никакие подобные ухищрения не помогут, скорее наоборот, больше его разозлят. Значит, единственное, что мне остаётся - просто смириться.
Как бы дико это ни звучало, но сейчас, лёжа на кровати в "своей" комнате, я даже жалела, что Юсупов снова остановился. Не хотела, да и не было сил рассуждать, по какой причине он сделал это, что опять перемкнуло в его голове, но я совершенно точно знала одно - ЭТО всё равно произойдёт. Не сегодня, так завтра, послезавтра, и может, при куда более ужасающих обстоятельствах.
Как знать, вдруг он решит собрать "званный ужин". Ведь упомянул же о каком-то приёме.
Пригласит туда своих дружков, может, даже хорошо знакомых с моим отцом, и прямо на их глазах...а после, возможно, не поскупиться поделиться своей игрушкой.
Наверное, получит двойную порцию оргазма, лишив девственности дочь своего врага на глазах у всех общих знакомых, а позже, позволив развлечься с ней этим самым знакомым...
Вот такое я уже не вынесу. Даже, если в конце месяца меня и отпустят домой, что толку?
Я не смогу смотреть в глаза родителям. Я больше никогда не смогу увидеть Рому. Как мне объяснить ему...Как целовать, прикасаться к нему, заниматься любовью, после всего, что со мной уже сделали здесь, и что только предстоит вынести...
Так к чему эти игры? Пусть трахает. У меня нет ни моральных, ни физических сил противостоять ему.
Пытатьс достучаться до совести зверя, живущего исключительно собственными инстиктами и желаниями плоти, просто невыполнимая задача.
Ближе к вечеру, когда за окном уже стемнело, а я всё ещё лежала на кровати, накрывшись с головой одеялом, после тихого стука, в комнату вошла Савда.
В ее руках были огромные картонные коробки, которые она аккуратно поставила возле постели и уже привычным, абсолютно безэмоциональным голосом сказала:
- Ваши вещи. Хозяин велеть передать. К ужину одеть золотое платье.
Она хотела уйти, но я тут же подорвалась с кровати и, не обращая внимания на ноющую боль во всем теле, схватила её за руку, всем своим видом умоляя задержаться хоть ненадолго.
Вся атмосфера в доме, эта невероятная, давящая тишина, добивала меня окончательно. Мне было необходимо хоть кого-то увидеть, с кем-то поговорить.
- Сегодня кто-то придёт? Он что-то говорил, про какой-то приём. Будут другие люди? Сюда вообще кто-то приезжает?
- Мне не велеть с вами разговаривать. Пустите.
Она не сильно, но всё же дёрнула рукой, высвободившись и попытавшись вновь уйти, но я опять перегородила ей дорогу.
- Кто приедет? Чьи это вещи? Пожалуйста, вы же видите, что происходит, вы же понимаете, что я здесь пленница! Мне нужна помощь, я, я...
- Ты шлюха, - неожиданно, вдруг растянув губы в милейшей улыбке, ухмыльнулась эта покорная, молчаливая женщина. Я так и замерла на месте, не веря собственным ушам. - Шлюха, как и та, кого хозяин привести до тебя. И сгниёшь в том же подвале. А я буду приходить к вам и играться со своими зверушками. Обе шлюхи умереть, а я остаться с хозяином.