И на сей раз Юсупов бы не отказал себе в таком остром желании, которое своей силой перекрыло даже самые болезненные воспоминания.
Сейчас страшные образы из прошлого не всплывали в памяти. Перед глазами только её тело, такое хрупкое и нежное, но с формами, которым позавидовали даже топовые модели мира.
Спелая, округлая, упругая грудь, от которой невозможно было отвести взгляда. Смотрел на неё и сатанел в прямом смысле.
А эти розовые лепестки... Он хотел, чтобы они снова блестели от влаги.
Да, как извращеный садист наслаждался её страхом и болью, но в то же время хотел, чтобы она снова шокированно распахивала глаза, не понимая и боясь реакции своего тела.
- Сейчас самое время вновь попросить прощение у своего оленя, - жёстко усмехнулся, растирая большим пальцем тугой, чувствительный узелок, с нарастающим восторгом чувствуя, как девчонка вновь становится влажной. - Он сейчас натирает рожей офицерские сапоги, а ты будешь кончать со мной, - вспыхнувшая в глазах девчонки очередная волна протеста, заставивила его лишь сильнее надавить на клитер и буквально прорычать ей в губы. - Кончишь. Так, как ни с кем и никогда не кончала. А потом я с превеликим удовольствием выполню твою просьбу.
Глава 18
В первые мгновения, когда он прижимал меня к стене всем своим огромным телом, жадно сминал ладонями грудь, вгрызаясь в неё зубами, оставляя засосы на нежной коже, при этом безжалостно тараня мою плоть, я разрывалась от самых разных чувств.
1. Стыд. Я всегда была девушкой с "жёсткими моральными принципами". Первый поцелуй с парнем случился, наверное, только спустя месяц начала отношений. Первый секс не произошёл до сих пор. Я редко, когда позволяла ему какие-то "вольности", хотя порой самой казалось, что уже перегибаю палку.
Тем не менее, мое тело противилось всякий раз, когда ласки становились слишком откровенными. Хотя в сравнении с тем, что делали со мной сейчас, приставания Ромы - просто детские забавы.
Я не могла даже помыслить, что можно позволять мужчине ТАКИЕ вещи на второй, черт побери, встрече. И ведь я позволяла.
Да, он в тысячу раз сильнее, и да, я опять начала жалостливо рыдать, но по факту настоящих попыток вырваться, как тогда в отеле, не предпринимала.
2. Страх. Конечно же, он даже не думал покидать меня. Интуитивно я, естественно, понимала, что хожу по грани пропасти с человеком, который наводит панику на весь город. Но я абсолютно не знала, как себя с ним вести. Играть в послушную собачонку, склонить голову, подчиняться всем его прихотям и превратиться в ещё одну тень этого огромного дома или бороться до конца, показывать свой характер, не прогибаться? Что на самом деле поможет мне выжить?
3. Ну, и, наконец, ужасающая, выжигаюшая изнутри ненависть. Не к нему. К самой себе, к своему чертовому телу, которое каким-то неведомым образом отзывалось на все его, даже самые грубые прикосновения.
И как отзывалось... С Ромой никогда не было ничего подобного. Он устраивал романтические вечера, зажигал аромосвечи, украшал кровать лепестками роз, делал мне массаж, даже предлагал алкоголь, но меня передергивало всякий раз, когда его рука оказывалась род моей юбкой, а с этим горцем. . ..
Я просто не понимала своего тела. Сначало оно никак не отзывалось. Точнее меня сковывало ещё сильнее, чем с Ромой. Особенно, когда этот монстр так резко сдёрнул бельё, обнажил мою грудь и вгрызсся в неё будто дикий, оголодавший зверь.
Я упёрлась ему в плечи. Закрыла глаза, чувствуя, как слёзы раздирают горло, обжигают щёки падая на дрожащие губы.
Мне было страшно, больно, неприятно, противно. Я не хотела смотреть на него, чувствовать его запах, слышать искажённый в издевательской усмешке голос, но потом он почему-то решил сменить тактику.
Видимо было ошибкой полагать, что передо мной пещерный человек, который не в состоянии прочувствовать самых обыкновенных манипуляций. Вероятнее всего, он сам мог дать урок профессионального манипулятора.
Я даже не успела уловить тот момент, когда его пальцы вместо грубых, болезненных толчков внутри моего тела, вдруг начали осторожно поглаживать нежные складки плоти, без труда разыскав среди них чувствительный бугорок.
Всего пару минут и на смену неприятным, тянущим ощущениям низ живота охватило приятное томление, которое с каждой секундой лишь набирало свою силу.
- Нет... Не хочу, нет...
Упиралась ладонями в массивные плечи, чувствуя, как горло раздирает накатывающая волна рыданий.
Никогда раньше я не испытывала такого унижения и стыда. Даже будучи распластанной на обеденном столе, посреди перевёрнутых тарелок с фруктами и мясом.
Больше всего шокировало, что меня предало моё собственное тело.