Женщин он, если не ненавидит, то уж точно презирает, вряд ли считает хоть сколько-нибудь равными представителям "сильного пола", но при этом способен на любой вид насилия, кроме сексуального.
И как это можно объяснить?
Беспрерывно и безрезультатно пытаясь найти ответы на миллиарды терзающих сознание вопросов, я так и не смогла уснуть.
Очевидным в моём положении оставалось лишь одно - я явно переоценила свои силы.
Сейчас, лёжа без движения на холодной кровати, было смешно вспоминать, как меньше суток назад ехала с НИМ в одной машине и, хоть и тряслась от страха, искренне верила, что продержусь целый месяц.
Не факт, что родители вообще смогут найти деньги. Тридцать дней - слишком короткий срок, чтобы выручить сто миллионов, но невообразимо длинный, чтобы провести его в этом склепе.
Одного дня мне хватило, чтобы убедиться, что это самый красивый, роскошный, богатый, но абсолютно мёртвый дом. Здесь нет никаких признаков жизни, счастья и радости. Ни цветов, ни звуков музыки, ни простого человеческого общения.
Вся прислуга будто немая. Наверное, он любит тишину. Стоит записать себе на подкорку, если хочу пережить следующий день. А хочу ли, после всех унижений, в которых искупалась ща минувшие сутки?
Проснувшись поздним утром от громкого крика, в одну секунду поняла, что все-таки хочу. Хочу жить, хочу вернуться домой, хочу увидеть своих родителей.
Подскочила на так и не расправоенной кровати в ту же секунду, как раздался истошный вопль.
Мозг не сразу согласился включаться в работу после недолгого, абсолютно не прибавившего сил сна, но когда я поняла, что кричит ребёнок, внутри всё заледенело от ужаса.
Крик повторился, и уже не думая ни о чем, я выбежала из комнаты, в считанные секунды преодолев лестничные ступеньки и оказавшись на первом этаже, откуда доносились звуки.
Представшая передо мной картина, заставила меня замереть в диком оцепенении.
Я ожидала увидеть, что угодно, но только не это.
Как. Такое. Вообще. Возможно?
Глава 20
Я не верила своим глазам.
В гостинной, у самых дверей, видимо, только выбежав с улицы, маленький мальчик повис на шее у Юсупова, который, в свою очередь, сидел на корточках и...нежно прижимал к себе хрупкое тельце ребёнка.
Мне пришлось даже несколько раз протереть глаза и резко мотнуть головой, чтобы рассеять очередную галлюцинацию.
Быть такого не может.
Ребенок в этом логове. И его явно не держат в качестве пленника или заложника. Невооружённым глазом видно, что, в отличие от меня, малыш не испытывает никакого страха перед человеком, который одними своими габаритами больше его раз в десять.
Он нежно обнимает своими крохотными ручками сильную, смуглую шею, и заливисто смеётся, когда Алдан ерошит его волосы.
Да, крик, разбудивший меня всего пару минут назад и заставивший тут же, в диком ужасе подскочить с постели, оказался радостным визгом светящегося от счастья мальца, которого тискали, как плюшевого медведя.
И да, этот громадный, жуткий монстр, который вгонял меня в ледяное оцепенение лишь одним своим звериным оскалом, был подвержен вполне обычным человеческим слабостям.
Нежность, ласка, наполненные любовью глаза, которые смотрели на ребёнка с таким трепетом и восторгом - оказывается, и этому дикарю не чуждо ничего человеческое.
Но больше всего меня поразил не сам факт присутствия малыша в этом царстве мрака и гробовой тишины, а то, какие отношения связывали его с Юсуповым.
Мальчишка не то, что не боялся Алдана, но даже мог себе позволить щипать мужчину за густую бороду, наверняка, вызывая далеко не самые приятные ощущения, выдирая жёсткие волосы.
И при этом горец не впадал в ярость, а даже смеялся вслед за шести или семилетним мальчиком.
Впервые я слышала в этом доме настоящий, искренний, живой смех.
Оказывается не всем здесь отведена участь молчаливых, вылепленных из воска безжизненных фигур.
Кому-то разрешается и смеяться, и колотить маленькими, ещё розовыми после улицы ладошками по огромным, скалистым плечам, при этом взгляд горца вовсе не становится волчьим и не наливается кровью, а переполняется такой нежностью и любовью, что у меня невольно сжимается сердце и перехватывает дыхание.
В эти секунды мужчина, ещё вчера казавшийся мне самым страшным, жестоким и беспощадным зверем на земле, теперь так походил на обычного земного человека, для которого совсем не чужды проявление даже "слабых" эмоций, что я просто не понимала, как теперь себя вести.