Детский смех и топот маленьких ножек, доносящиеся с нижнего этажа, хоть немного успокаивали. Я пыталась убедить себя, что если этот монстр способен на тёплые чувства по отношению хотя бы к собственному ребёнку, значит, моё положение не так безнадёжно. Но, конечно, я в очередной раз ошиблась.
Стоило лишь дорогой чёрной иномарке, к заднему окну которой прижалась розовая детская щёчка, выехать за ворота особняка, как буквально через пару минут на лестнице послышались стремительные тяжёлые шаги, а ещё спустя мгновение дверь в "мою" комнату едва не слетела с петель.
Наверное, мне уже стоило привыкнуть к этому сумасшедшему, звериному взгляду и сжатым в ненавистной улыбке губам, но я в очередной раз почувствовала, как на меня накатывает приступ паники, стоило ему в два шага преодолеть периметр спальни, прижать меня к стене, вцепившись огромной ладонью в моё горло.
Господи, какой же он огромный. Занял собой едва ли не всё пространство. Из-за широких плечь я не могла увидеть ничего и никого, правда, вряд ли в эту секунду хоть кто-то посмел бы появиться здесь, даже если бы я смогла вырвать из груди душераздирающий вопль.
- Скажи на милость, у тебя от рождения атрофированы мозги, инстинкт самосохранения или всё сразу? Кто. Разрешал. Выходить. Из. Комнаты?
После каждого слова короткая пауза. Он будто резал предложение на множество маленьких кусочков ровно так же, как пытался разодрать меня своими чёрными, безумными глазами.
- Никто не запрещал. Мне не выдавали свод правил, что разрешено или запрещено в этом доме. Может стоит повесить листик над дверью, как иконку святой троицы?
- Заткнись, - буквально прошипел в мои губы, склонившись так низко, что я вновь почувствовала его обжигающее дыхание и вновь сердце пустилось в бешеный скач, то ли от страха, то ли... - Всё. Тебе здесь запрещено всё! Ясно?
С каждым словом пальцы на моей шее сжимаются все сильнее, а исказившееся в гримасе глухой ярости лицо склоняется всё ниже и ниже...
- Ясно. А целовать?
Гнев в мрачных и невероятно пронзительных глазах на секунду стихает, а на смену ему вспыхивает смятение.
- Что?
- Целовать то же запрещено?
Сначала в недоумении дёрнул головой, но уже через пару секунд привычная злость завладела его взглядом.
- Целовать кого?
Сжал пальцы ещё сильнее, практически лишая меня возможности дышать.
- У меня натуральная ориентация, а других мужчин в этом доме не наблюдается.
- Что, уже хочется других?
Каким же лихорадочным блеском сверкают его глаза. Скулы напряжены до предела, на сильном горле дёргается кадык, а мне...мне вроде и страшно, но в груди разгорается странное, совершенно ненормальное желание раззадорить зверя ещё сильнее.
- Хочется домой. К родителям, к семье...
- К своему романтичному пидорасу? - буквально прошипел в губы, отпустив шею и тут же грубо обватив всей пятернёй мои щёки.
- К любимому...
Закрыла глаза. Не столько, чтобы не видеть его бешеного взгляда, а чтобы отогнать от себя образ Ромы. Не сейчас. Только не в тот момент, когда я с другим мужчиной. Пускай насильно. Пускай отдала бы пол жизни, лишь бы вычеркнуть его из своей реальности. И всё же сейчас я здесь. С ним.
- И часто ты целовала своего...любимого?
- Часто.
Скулы болезненно заныли, когда он сжал пальцы невероятно сильно. Казалось, ещё немного и он просто сломает мне челюсть.
- И как ты это делала?
- Вот так.
Не открыла глаз. Набрала в грудь побольше воздуха, обхватила обеими ладонями его сильную шею и прижалась своими дрожащими губами к его горячим, полным губам.
Если раньше я лишь балансировала на краю пропасти, то сейчас совершенно осознано сделала уверенный шаг вперёд и на полной скорости летела навстречу с бездной.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов