— Это вы!
Он поднялся и протянул ей руку.
— Приятно познакомиться, Агнесса.
Она коснулась его пальцев и с трудом подавила порыв отдернуть руку. Ощущения были такие, будто посреди раскаленной пустыни тебя окатили ледяной водой. Его сила оказалась странной: сквозь серебристые контуры пробивались тусклые сплетения красно-черных линий. Там, где они соединялись со знакомыми энергиями, последние таяли на глазах. Агнесса поняла, что не может определить его дар — сокрытый под узлами тьмы, пропитанной карминной отравой.
Дариан едва уловимо улыбнулся и указал на соседний стул.
— Сэм говорил, что вы пришли просить за Лорин.
— Моя просьба что-то изменит?
Он с видимым сожалением отложил свитки.
— Я не обсуждаю решения тех, кому доверяю.
— В таком случае я хочу отправиться вместе с группой захвата.
— Риган, я уверен, что на вас можно рассчитывать. Не тратьте силы. — От его слов Агнесса вздрогнула и обернулась, но иллюзии уже и след простыл. Сэм не сдержался — его брови взлетели вверх, а потом сошлись на переносице, лоб прочертила глубокая морщина. Дариан едва уловимо кивнул, предлагая Шеппарду присоединиться к разговору, и продолжил: — В Мертвый город спустятся только те, кто работает в Новой Полиции.
— Тогда я подпишу контракт!
— Не слишком ли вы спешите?
— Напротив. Боюсь опоздать.
Агнесса смело смотрела ему в глаза: она не просила, а требовала и отступать не собиралась.
— Сэм? Что скажете?
Внутри все похолодело. Она ехала к Дариану, надеясь, что последнее слово остается за ним. Теперь она снова зависела от Сэма. От Сэма, которого только что обвела вокруг пальца на пару с Риганом. Шеппард опустил голову, оперся ладонями о стол, будто собираясь уйти, и она мысленно сжалась в ожидании приговора.
— Я не возражаю.
Она ослышалась? Агнесса испытующе взглянула на Сэма, но тот изучал стеллажи с книгами, так, словно видел их впервые. Ей хотелось сказать что-то: оправдаться, попросить прощения, но слова застряли в горле. Тишину нарушил Дариан.
— Подготовьте документы, — попросил он. — Свяжитесь с Эриком. Держите подходы к Городу под наблюдением.
Тот кивнул и поднялся. Она слушала удаляющиеся шаги Шеппарда и ругала себя за малодушное молчание. Слова благодарности застыли на губах, она не знала, с чего начать. Или как продолжить.
— По глазам вижу, у вас остались вопросы.
— Да. — Агнесса хотела спросить, почему он позволил Ригану уйти, но вместо этого спросила другое: — Для чего вы создали измененных?
— Вы помните свои первые дни на Мальте?
Она нахмурилась, но все же кивнула.
— Помните чувство свободы и ощущение пропасти, раскинувшейся между вами и всем, что знакомо и дорого? За тысячи лет это способно свести с ума. Я рисковал однажды проснуться безумным чудовищем и позабыть о том, ради чего живу.
— И вы решили создать других… — Агнесса осеклась и покраснела. — Простите.
— Ради этого, — Дариан кивнул на свитки. — Глядя на них, я видел то, во что могу превратиться. Мне нужны были те, кому я передам дела. Те, кто не сойдет с ума, столкнувшись с неизведанным. Те, кто пойдет со мной к Разлому.
Скажи ей кто-нибудь полгода назад, что она будет сидеть и разговаривать с мужчиной, пережившим финикийцев, Древний Египет и Древний Рим, она бы покрутила пальцем у виска. Скажи ей кто-нибудь, о чем, — позвонила бы в клинику для душевнобольных. Сейчас Агнесса не хотела бы вычеркнуть ни минуты новой жизни из памяти.
— Но почему вы так долго ждали?
— Понадобились тысячи лет, чтобы планета справилась с отравой потустороннего мира. Чтобы можно было повернуть ее силу против того, что натворили в прошлом. Чем больше чистого металла становилось в породах, тем больше слабел Разлом. И не только он. — Дариан улыбнулся и неожиданно добавил: — Теперь больше, чем вы, обо мне знают только Сильвен и Сэм.
— Да уж… — Агнесса чувствовала себя неловко, будто силой заставила его пожать ей руку и раскрыть тайну своей вечности. Которая вот-вот подойдет к концу. Она вспоминала рассказы о Древности и магах, зараженных паразитами. Сэм говорил, что все они умирали, но перед ней сидел тот, кто выжил. Выжил и держался все это время только благодаря симбиозу с существом из другого мира, которое питалось энергией, сочащейся из Разлома. Каково это — подписать себе приговор, оставляя за плечами бессмертие? Дар лекаря — это не только плюшки вроде самоисцеления. Она чувствовала слабость некогда самого могущественного человека на планете, видела тонкие нити его жизни. Дариан угасал — должно быть, он до сих пор жив только благодаря Сильвену.