23
ТЕО
Я выхожу из кабинета и вижу, что, похоже, начинается бунт. Николай Васильев стоит внизу, отдуваясь, на его щеке расцветает синяк, а вокруг него происходит противостояние между его охранниками и моими, трое моих людей лежат на деревянном полу. Он поднимает глаза и видит меня на вершине лестницы.
— Я убью тебя, Тео Макнил. — Голос у него неровный, рев, доносящийся лишь наполовину, и я слышу щелчок оружия, когда мои люди целятся в него.
— Нет, не убьешь, — спокойно отвечаю я. — На самом деле я должен попросить своих людей пристрелить тебя прямо сейчас за то, что, как я знаю, ты замышляешь. Но вместо этого мы пойдем в мою гостиную, где по обе стороны будет много охраны, и поговорим. А потом, когда закончим, поговорим о том, кому жить, а кому умереть.
Николай на мгновение смотрит так, будто все равно готов напасть на меня. Он оглядывает количество нацеленных на него пистолетов, как бы взвешивая варианты, и его плечи слегка опускаются. Он привел с собой силы, но их недостаточно, чтобы противостоять моим. Не тогда, когда часть его охраны находится под моей охраной, тоже на грани гибели, если Николай плохо справится с этим. И я думаю, он это знает. Жизнь его сестры тоже висит на волоске. Я вижу, как он взвешивает все это, а потом кивает, его лицо складывается в сердитые, суровые черты.
— Поговорим, — говорит он наконец. — Но разговор закончится кровью, Макнил. От того, как ты с этим справишься, будет зависеть, чьей.
— Смелое заявление от человека, чья истончающаяся сила частично находится под моим контролем и жизнь его сестры в моих руках. — Я предлагаю ему идти первым, к двери через коридор, и он неохотно соглашается.
Когда мы оказываемся внутри, я иду к бару в дальнем конце. Мне очень нужно выпить после сцены, которая только что разыгралась в кабинете.
Наказание Марики разорвало мне сердце, я сломал ее таким образом, и в то же время удовлетворил все мои мстительные фантазии с того момента, как я понял, что Финн ничуть не ошибся в том, что увидел. Никогда в жизни я не чувствовала себя таким разорванным на две части, так ужасался сам себе и был полон праведного гнева одновременно. Я чувствовал себя оправданным с каждым ударом кожи, с каждым толчком в ее тело и одновременно больным от того, что я с ней делаю.
Я все еще хочу смерти Адрика, и он будет мертв. Он находится под особой охраной, и я запланировал для него медленную смерть, когда закончу здесь. Остальная охрана, которую прислал Николай, и судьба Марики все еще висят на волоске.
Я не знаю, что с ней делать. Не знаю с того самого момента, как обнаружил ее ложь. Я не знаю, как я могу продолжать такой брак. После того как ложь о контрацепции раскрылась, я все равно мог бы иметь от нее детей, независимо от того, как она к этому относится. Она все еще может исполнять свой долг жены, соединяя мир между нашими семьями и давая мне наследника, в котором я нуждаюсь. Я знаю, что после сегодняшнего дня у меня все еще может получиться, после ее лжи меня не тошнит так сильно, и я все еще могу ее трахать.
Но я чувствую, что принуждение к ней разрушит мою душу. И дело даже не в том, что секс будет вынужденным, Марика не может скрыть своего желания ко мне, независимо от обстоятельств, она доказала это сегодня. Но есть разница между желанием ее тела и желанием ее сердца, а я знаю, каково это, когда я ей не безразличен. Когда она действительно хочет меня. Я уничтожу ее тем, что сделаю с ней, и это разорвет меня на части… потому что я люблю ее.
Часть меня все еще любит ее, даже зная, как она лгала мне. Даже зная, что она замышляла мою смерть. Или, по крайней мере, соучаствовала в этом. И я намерен выяснить, насколько.
— Я хочу получить твою голову на гребаном блюде, — рычит Николай, когда я отворачиваюсь от бара со стаканом виски, прежде чем предложить ему выпить или сесть. — Ты уже достаточно сделал с женщинами Васильевых. Сначала моя мать, а теперь то, что ты сделал с моей сестрой сегодня…
— Марика сама себя в это втянула… подожди, что? — Я растерянно моргаю. — Твоя мать?
Я начинаю смеяться. Я не могу сдержаться. Невозможно поверить в то, что сделал Николай, и я не знаю, как Марика сможет простить его за это, если он втянул ее в это, основываясь на этой чепухе.
— Ты хочешь сказать, что считаешь эти гребаные слухи правдой, и все равно заставил свою сестру выйти за меня замуж?
Лицо Николая бледно от ярости, скулы выделяются красным, когда он смотрит на меня.