Даже если он не имеет к этому никакого отношения, он жадный, властный человек, пытающийся разрушить мою семью. Но мне трудно понять и это. У него были планы посягнуть на территорию моей семьи, это правда. Если бы я не согласилась выйти за него замуж, не знаю, что бы произошло. Это должно расстраивать меня больше, но разве мой брат не поступил бы так же, если бы увидел такую возможность? Разве он не взял бы то, что было у другого человека, невзирая на кровопролитие, если бы это было выгодно ему?
Мне не нравится думать об этом, но мне никогда и не приходилось. И я не могу сказать, что он не сделал бы этого.
Тео меня цепляет, поняла я, когда он повел меня наверх, чтобы показать спальни. С того момента, как он надел кольцо на мой палец, эту семейную реликвию, которая, как мне кажется, никогда не должна была принадлежать мне, он разрушает мою защиту с терпением и мягкостью, которые не соответствуют тому типу мужчины, о котором мне говорили. Все это — разговоры о земле его семьи, о доме предков, о желании вырастить здесь семью, о том, как сильно он хочет всего этого, действует мне на нервы, заставляет меня чувствовать, что мужчина, за которого я вышла замуж, это тот, за кого я действительно могла бы хотеть выйти замуж. И дело не только в этом. Дело в том, что он явно хочет меня, и не так, как я предполагала. Я ожидала от него требований, похоти, того, что он будет трахать меня, как угодно, и когда угодно, но Тео оказался гораздо более щедрым в постели, чем я ожидала. Вспоминая его слова, сказанные ранее, я снова начинаю краснеть — мне нужно заставить тебя кончить, чтобы я мог быть внутри тебя.
Он не имел в виду буквальный смысл, я была неловко мокрой из-за собственного возбуждения и того, что он уже дважды входил в меня, он имел в виду, что ему нужно заставить меня кончить, чтобы он мог почувствовать, что мне хорошо трахаться с ним. Ему нужно было знать, что я тоже получаю от этого удовольствие. Это далеко не то, чему меня всегда учили мужчины в этом мире.
Мне нравится трахаться с ним. Я не могу притворяться, что мне это не нравится. Мы заходим в хозяйскую спальню — огромную, великолепную комнату, оформленную так, как я представляю себе старинное поместье, с полом из темного ореха и толстым меховым ковром на нем, камином, похожим на тот, что был в доме в Чикаго, и огромной кроватью с балдахином, застеленной, похоже, самыми мягкими постельными принадлежностями и подушками, которые я когда-либо видела, и первое, что я думаю, это то, что Тео собирается трахнуть меня в этой кровати, и жар, разливающийся по мне, поражает.
Я думаю, что он может мне понравиться.
И это все усложняет. Конфликт во мне нарастает, и я не могу представить, что станет лучше, прежде чем все закончится, если только все это не является какой-то сложной схемой, которую Тео использует, чтобы манипулировать мной, чтобы я ослабила бдительность, чтобы я чувствовала себя комфортно, прежде чем он обратится ко мне. Это не исключено, но каждый раз, когда я думаю об этом, мне кажется, что это невозможно, учитывая то, что он мне показал. С момента нашей встречи он казался искренним.
Мужчины в этом мире лгут, Марика. Это то, что они делают.
Я зеваю, и Тео смотрит на меня с оттенком веселья на лице.
— Ты ведь не собираешься дотянуть до полудня? — Спрашивает он, и я качаю головой. Здесь еще не наступил полдень, а это значит, что в Чикаго едва ли шесть утра. Там я бы еще даже не проснулась, а здесь я чувствую себя так, будто собираюсь заснуть на ногах.
— Ты мне не надоел, уверяю, — говорю я ему с небольшой улыбкой, а сама думаю о том, как это похоже на обычный супружеский разговор, как легко с ним говорить. Как легко я могу попасть в ритм с ним. — Мне просто… мне нужно вздремнуть.
— Хорошо. Ты сможешь поработать над сменой часовых поясов завтра. — Он наклоняется и слегка целует меня в губы. — Я планирую взять тебя с собой в Дублин, у меня встреча с королями, и я подумал, что ты сможешь пройтись по магазинам и осмотреть город, пока я буду занят этим. А после мы сможем поужинать и провести вечер вместе.