— Я знала, что ты меня поймешь. Смотри, совсем стемнело. Прекрасный вечер, да? Кажется, я никогда не видела таких ярких звезд. Ты когда-нибудь мечтал побывать на звездах, Пит?
— В детстве. Мы с Барни часто говорили о звездах. Потом, когда меня, словно надоевший хлам, перебрасывали из дома в дом, я мечтал, чтобы время повернулось вспять. Я ужасно страдал, Энни, и плакал больше, чем шесть девчонок вместе взятых — каждый день с тех пор, как родителей не стало, и, наверное, лет до семнадцати. Потом я повзрослел и понял, что мужчинам не положено распускать сопли: это выдает их слабость.
— Чушь, — фыркнула Энни. — Бог не дал бы тебе слез, если бы не хотел, чтобы ты ими пользовался. Они необходимы и мужчинам, и женщинам. В Писании нигде не сказано, что мы должны сдерживать эмоции. Для чего?
Пит расхохотался.
— Мне по душе твои доводы. — Он похлопал Энни ладонью по спине. — Ты во всем умеешь находить свой, особенный смысл. Мне сразу полегчало.
— Я рада. — Энни натянула на ноги носки. — Давай еще раз обойдем дом. Тебе нравится, когда стрекочут сверчки?
— Так это сверчки? — Пит повернул голову влево, чтобы лучше слышать.
— Ты купишь их вместе со всем остальным. Сверчки трут лапки, и от этого получается такой звук.
— Ты знаешь абсолютно все.
— О, если бы.
Пит улыбнулся, чувствуя, что между ними вновь возобновляются прежние отношения, которые ощутимо подпортились за последнее время. Он поднялся и протянул Энни руку. Они пошли прочь от пристани, не расцепляя пальцев, как маленькие дети, возвращающиеся домой.
— Как тебя моя идея насчет покупки прогулочного судна?
— Только не думай, что я когда-нибудь взойду с тобой на его борт и дам тебе удалиться от берега. Я совсем не умею плавать.
Пит усмехнулся.
— Мы могли бы устраивать на нем пикники, не отплывая от пристани.
Мы. Он сказал «мы».
Пит продолжал говорить, но для Энни все остальное не имело значения. Она высвободила руку и побежала по траве к центральной дорожке, обсаженной по краям ярко-желтыми хризантемами. Выдохшись, она опустилась на каменные ступеньки.
— Ты знаешь, кто жил здесь раньше?
— Какая-то семейная пара. Они развелись, и жена, само собой, настояла на разделе имущества. Дом пришлось продать. Как тебе нравится система брачных контрактов?
— В какой-то степени это несправедливо. С какой стати человек должен терять половину того, что он заработал еще до женитьбы? Мне кажется, что возня с контрактами — не лучшее начало для семейной жизни. Сейчас стало легко получить развод, но тридцать-сорок лет назад все было сложнее, и люди старались решать проблемы другим путем. Сегодняшние семейные пары слишком заняты работой и почти не бывают вместе. Мы, адвокаты, делаем на разводах деньги, а клиенты расстаются и никогда больше не разговаривают друг с другом. Ты согласен с тем, что я сказала?
— На все сто. Мы с тобой одинаково смотрим на многие вещи. Иногда это даже пугает.
— А вы с Мэдди составили брачный договор или пока только думали о нем? — спросила Энни и тут же пожалела, что не успела вовремя прикусить язык и зашла слишком далеко.
— Мэдди довольно часто говорила о нем. Не скажу, что такие разговоры доставляли мне большое удовольствие. Подумать только, люди собираются пожениться, клянутся друг другу в вечной любви и в то же время оказываются настолько практичными, что уже прикидывают: «А если…» При разводах больше всего страдают дети. Кстати, Мэдди не очень их хотела.
— Ты никогда не говорил мне об этом. — В глазах у Энни мелькнуло удивление. — Но почему?
— Мэдди — типичная деловая женщина. Ей, как и мне, не повезло с детством. Она хочет гарантий, а кто их может дать? Мы несколько раз собирались всерьез поговорить о потомстве, но так и не поговорили.
— А магазин… Ладно, это пустяки.
— Если ты подумала о нем, значит не пустяки. В «Волшебной сказке» все самое лучшее, в единственном экземпляре. Вещи, которые Мэдди всегда мечтала иметь. Она знала, что у нее все получится, и оказалась права. Сейчас ты занимаешься магазином и скажи, будь ты его хозяйкой, нашлось бы у тебя время для семьи и детей? А ведь Мэдди говорила о целой сети магазинов, ее очень волновала эта перспектива.
— Не сгущай краски, Пит. Уверена, что Мэдди захочет детей, как только бизнес начнет приносить стабильную прибыль. Если ей никогда не хватало семейного счастья, она сможет получить его, выйдя замуж. Каждый хочет оставить после себя след. Ты ведь сам часто говорил мне это. Плоть от плоти. Ты слишком много думаешь. Мы договорились не говорить сегодня о Мэдди, но ничего не выходит. Ты совсем изведешь себя мрачными мыслями, Пит. Отвлекись. Хотя бы ненадолго.