После тяжёлого разговора я ещё на несколько минут зависла под тополем. Шарила взглядом по толпе, спешащей мимо меня, по вывескам магазинов и ярким витринам, но ничего не видела.
Перед глазами стояло несчастное мамино лицо, её глаза, полные слёз. Сейчас она переживает то, что я испытала в кабинете декана, когда мне сообщили об отчислении. Это было падение в пропасть, со свистом воздуха в ушах, с дикой тахикардией и улетающими куда-то вверх внутренними органами…
Ты летишь в бездну, ты вот-вот разобьёшься о камни. Мозг пронзает паника - надо немедленно остановить это падение, надо за что-то зацепиться. Но ничего нельзя исправить, и ты продолжаешь падать.
От мысли, какую боль я причинила маме, хотелось выть. Едва не разрыдалась прямо на улице, несколько минут стояла и хватала ртом воздух, пытаясь успокоиться и остановить слёзы.
А потом вдруг испытала облегчение: несмотря ни на что, у меня с плеч свалилась гранитная глыба. Теперь мама всё знает, я ей рассказала.
Ничего, потихоньку приду в себя и снова ринусь в бой. Начну всё сначала.
Но для этого нужно остаться в Москве. Однако… Прямо сейчас я не могла возражать маме, тем более – просить у неё денег на хостел и еду. Значит, придётся ехать домой и уже оттуда рассылать документы в выбранные вузы.
Зато увижу и обниму родных, соберусь с мыслями.
Как только представила, что вот-вот поеду домой, сразу же поняла, каким отвратительным местом был хостел. Комната на шестнадцать мест, двухэтажные кровати, постоянный круговорот незнакомых лиц, неприятные звуки и запахи, подозрительные личности, грязноватый туалет и душ… Брр…
Но и на такое жильё у меня уже нет денег…
Прошло минут десять, прежде чем я вышла из прострации. Позвонила менеджеру ресторана и отменила собеседование.
- Вот спасибо, - сказала девушка. – Вы единственный человек за последний месяц, который удосужился предупредить, что не придёт. Двенадцать кандидатов просто тупо слились.
- Надо же, - удивлённо пробормотала я.
Внезапно поняла, что ноги подкашиваются, а в глазах темнеет. Никогда не считала себя излишне эмоциональной особой, но, очевидно, события последней недели ударили по моей нервной системе как двести двадцать вольт. А ещё сказалось то, что три дня я только рыдала и почти ничего не ела.
Шатаясь, добрела до маленького кафе с открытой верандой, рухнула в пластиковое кресло, попросила у официанта стакан воды.
Парень окинул меня цепким взглядом.
- Эвиан подойдёт? Вам с газом или без?
Я вздрогнула. Сейчас принесёт мне запотевшую стеклянную бутылочку минеральной воды по стоимости как ночь в хостеле.
- А можно просто из-под крана? Эвиан я не потяну, - призналась честно.
Чувствовала себя такой жалкой… Даже бутылка минералки мне не по карману…
Сколько надежд я связывала со своим вузом! Выпускники нашего университета работают в самых известных компаниях и получают зарплаты с пятью нулями. И я бы тоже так могла. Но нет, я превратилась в позор своей альма-матер. Вылетела оттуда с треском…
Думала, что из кафе меня тоже сейчас вышвырнут, однако через минуту официант – мой ровесник - поставил передо мной стакан воды и даже подмигнул.
- Спасибо, - я сделала жадный глоток и испытала мгновенное удовольствие.
В сумке задрожал мобильник. Увидела, что звонит Реми. Бывший однокурсник обо мне не забыл, хотя и снизил активность. Он по-прежнему находился в Бордо – вся его семья переживала из-за здоровья бабушки.
- Как странно видеть её на больничной койке, Ксюша… Я её не узнаю, - грустно сказал Реми.
- Она поправится! Больница хорошая? А врачи?
- О, да, конечно. Бабушка в самой лучше клинике города.
- Вот видишь. Всё будет хорошо, - с преувеличенным оптимизмом заявила я. Очень хотелось поддержать друга. Кроме того, обсуждение проблем Реми хоть немного отвлекало от моих собственных.
- А хочешь скину фото бабули, Ксюша?
- Давай.
- Увидишь, какой она была, до того, как загремела в больницу.
На телефон прилетела картинка, и я едва не поперхнулась водой, когда увидела на экране красотку в мини, с кучей украшений на шее и запястьях, и при макияже. Причём свой возраст мадам Верлен не скрывала, все её семьдесят пять легко угадывались в глубоких морщинах на лице. Однако выглядела пожилая леди потрясающе.
- Вау! Крутая у тебя бабуля.
- Да, очень. И весёлая. Но только не сейчас…
- Надеюсь, она поправится, - искренне пожелала я. – Пусть снова станет такой боевой, как прежде.
- Мечтаю об этом, - грустно вздохнул Реми. – А ты всё переживаешь из-за возвращения? Вижу, снова глаза на мокром месте. Ты только что плакала?