— Или будешь двигаться сама, или прикажу скакать. Ну?
И я, задохнувшись, послушалась.
Хуже всего было то, что под конец я еще и начала получать удовольствие. Темное, спутанное, неяркое…
Потом все было уже по-другому. И раздетый Скевос надо мной, и ласки его, почти прежние, только более тяжелые, давящие. Судороги наслаждения в низу живота — и все под его взглядом, изучающим, прищуренным…
А потом вдруг прозвучал голос корабельного интеллекта:
— Капитан Скевос, вызывает Гру Шиассен. Он согласен.
И Скевос, спешно натянув комбинезон, исчез.
ГЛАВА 3. Час Х
Назад Скевос уже не вернулся. Минут через десять я вылезла из душа — мытье с одной нормой воды много времени не занимало — и зашагала к двери, собираясь вернуться в свою каюту. Уже дошла до порога, когда корабельный интеллект вдруг объявил:
— Капитан Скевос приглашает вас в рубку.
По лестницам я взбиралась не торопясь. В голове крутилось — зачем вызвал? Опять свободен и нечем заняться?
Скевос встретил меня, развалившись на ложементе, развернутом уже не параллельно полу, а под углом в сорок пять градусов. На лице у него играли красно-зеленые отсветы.
Потолок и стены до середины их высоты заливала чернота космоса. А ниже, переходя со стен на пол рубки, разлеглась планета — громадным безбрежным полем, слегка округленным по верхней границе. По коричневому фону тянулись темно-зеленые пятна и разводы, разбросанные без всякого порядка. Поблескивали зеркальца громадных озер.
И на все окаемкой наползала ледяная шапка — отсюда казавшаяся тонкой изогнутой полосой, полумесяцем налепленной на край планеты. Лед с такого расстояния переливался сине-серыми тонами.
В верхней точке купола атмосферы сиял яркий блик — отраженный свет звезды, вокруг которой вращалась Архелау…
— Садимся. — Объявил Скевос.
Выглядел он спокойным, однако тень в складке возле рта, которую то и дело освещали красно-зеленые проблески, снова лежала широким мазком.
— Гру Шиассен пожелал, чтобы передача челноков произошла в нейтральном секторе. Он собирается использовать челноки для наземных целей — и просит, что бы я доставил их вниз. Хочешь полюбоваться, как «Быстрая» войдет в атмосферу?
— Хочу!
Он не шевельнулся, даже рукой на этот раз не двинул — ладонь с длинными пальцами свободно лежала на ложементе, накрывая небольшую выпуклость, торчавшую из черного покрытия. Но под коленки мне тут же ткнулась полоса белого шезлонга, появившаяся за спиной.
Едва я села, сработала гравитационная подушка, спину притянуло к сиденью. Потом шезлонг развернулся, зависнув в воздухе под тем же углом к полу, что и ложемент Скевоса.
Однако ощущенья, что вот-вот соскользну, не было.
Планета расползалась, заполняя все стены. Граница атмосферы, размытая линия, где черное переходило в лиловое, медленно уплывала к потолку.
Затем полоса ледовой шапки ушла за горизонт. Из мешанины коричнево-зеленых пятен начали вырастать, скользя навстречу кораблю, горные пики и зеленые массивы — то ли равнины лесов, то ли гигантские поля. Чернота открытого космоса на потолке исчезла, теперь с него отсвечивало небо Архелау — глубоким лиловым цветом.
— Как только сядем, я уйду. — Сообщил Скевос. — Нужно встретиться с человеком Гру Шиассена в условленном месте…
Тут он сделал паузу — и я спросила:
— Зачем?
— Чтобы обсудить цену. Гру Шиассен хочет еще большей скидки. Взамен обещает взять несколько дополнительных челноков, как только вернет себе титул регул-врена.
— А просто по связи это сделать нельзя?
Скевос усмехнулся.
— Есть моменты в обсуждении, которые ни я, ни Гру Шиассен не захотим доверить даже каналу кодированной связи.
Вдали блеснула цепь озер, за которой поднимался город — частокол высотных зданий, обвитых ожерельями эстакад. Но к городу «Быстрая» приближаться не стала, резко свернув вправо над озерами.
И, сделав свечку над громадным полем, утыканным другими звездолетами, опустилась вниз. Мягко, без перегрузок и рывков.
— Иди к себе. — Быстро сказал Скевос. — Больше тут смотреть не на что.
— Иди, женщина, господину не до тебя. — Пробормотала я, поднимаясь с шезлонга, снова вернувшегося в привычное положение.
Он коротко хохотнул. И добавил, когда я была уже на пороге рубки:
— К вечеру, Наташа, господин обязательно освободится…
А вот поделом мне, уныло подумала я, выходя на лестницу. Пора уже отучиться от привычки шутить по поводу и без. Поскольку этот субъект вечно делает из моих шуточек свои выводы…