— Не такой уж я трепач, как ты думаешь, — обиделся Менинуэль. — Во всяком случае, не со всеми. Во всяком случае, я достаточно умен, чтобы не трепаться о твоих делах. Я помню Перси Беллина. Как-то он работал на тебя и сболтнул что-то лишнее. Через год он получил девять месяцев, и никто не знает, кто дал полиции на него сведения. А я сообразил.
— Умный мальчик, — сказал Кэллаген.
Он перегнулся через столик и начал тихо говорить.
— Меня интересует одна женщина. Ее зовут Азельда Диксон. Она, в общем, хорошая женщина и когда-то была очень мила. Но сейчас кто-то напугал ее до смерти, и она начала принимать наркотики.
Он стряхнул с сигареты пепел.
— Я думаю, ты мог бы провести с ней вечер. Надо заинтересовать ее так, чтобы она все время была с тобой, я должен знать, что она никому не мешает. Один мой приятель расскажет ей о прекрасном молодом человеке, который несчастлив в браке и хочет разойтись со своей женой.
Кроме того, я попрошу его, чтобы он намекнул Азельде, что у этого молодого человека есть деньги, и что он хочет познакомиться. Пожалуй, это ее заинтригует.
Менинуэль широко улыбнулся.
— И этим несчастным женихом буду я? — спросил он. — И моя задача поговорить с этой Азельдой?
— Соображаешь, — сказал Кэллаген. — Если я смогу все это провернуть, то дам тебе знать, где ты с ней встретишься. Подготовь для нее хорошую легенду и позаботься, чтобы она выглядела убедительно. С твоим языком это тебе не будет трудно.
— Я к твоим услугам, — засмеялся Менинуэль. — Да за полсотни я готов наплести все, что угодно. Жизнь в Мэйфейре в наши дни стала не легка. Когда ты сообщишь мне?
— Позвоню. До свидания, — сказал Кэллаген и встал из-за столика.
После разговора с Менинуэлем Кэллаген зашел в итальянское ночное кафе, расположенное вблизи Хэй-стрит. Он взял чашечку черного кофе и, задумавшись, медленно смаковал его. Выпив кофе, он пошел в сторону станции метро «Грин-парк» и, увидев по дороге телефонную будку, зашел в нее. Кэллаген набрал номер Скотланд-Ярда и попросил к телефону инспектора Гринголла.
Когда тот ответил, Кэллаген сказал:
— Добрый вечер, Гринголл. Извините за поздний звонок, но мне необходимо кое-что у вас выяснить. Я сейчас обеспокоен некоторыми обстоятельствами.
— Это не здорово, — ответил Гринголл. — Что же вас заставило беспокоиться, Слим?
— Миссис Ривертон оставила мне сегодня записку, — сказал Кэллаген, тщательно подбирая слова. — Она пишет, что разговаривала с вами, и вы дали ей совет найти юридическую контору, которая более опытна в уголовных делах, чем «Селби, Ронс и Уайт». Хотелось бы знать, для чего это вам? Я думал, что у вас в этом деле нет трудностей и вы можете вполне обойтись без меня.
— Я сегодня разговаривал с миссис Ривертон, можно сказать, полуофициально. Сейчас, когда полковник Ривертон умер, она считает, что обязана сделать все возможное для его сына. Поэтому, естественно, она очень обеспокоена. Это понятно, не так ли?
— Да, конечно, — подтвердил Кэллаген, пытаясь одной рукой достать из пачки сигарету.
— Сегодня Ривертона прооперировали и извлекли пулю, — продолжал Гринголл. — Ему сейчас стало значительно лучше, и хирург считает, что есть шанс выжить. Он пришел в сознание, но еще очень слаб. Я считаю, что если бы вы нашли компетентного адвоката, который хорошо разбирается в подобных делах, он мог бы помочь и нам, и самому Ривертону. Вы, Кэллаген, знаете закон, и вам известно, что мы не имеем права принимать от подозреваемых лиц никаких заявлений, которые можно вменить им в вину. Вот если бы молодой Ривертон сам, по собственной воле, решился бы заговорить, это другое дело. Вполне вероятно, что у него была вполне уважительная причина пустить пулю в этого подонка Рафано. Серьезная причина, которую примет жюри. Вам ясно?
Кэллаген подумал, что инспектор Гринголл весьма умный полицейский офицер.
— Да, все ясно, — сказал он. — Спасибо, Гринголл. Если вы удовлетворены ходом событий, то я тоже. Но я не хочу делать что-либо противозаконное.
Он усмехнулся.
— Я не совсем удовлетворен, Слим. Все это не так просто. Без сомнения, этот Джейк Рафано выстрелил в молодого Ривертона, не вызывает сомнения также и то, что Ривертон тоже стрелял в Рафано и убил его. Но это не все. На яхте был кто-то еще, и я хочу знать, кто это был и что он там делал.
— Вы мне об этом раньше не говорили, — с явным удивлением произнес Кэллаген. — Для меня это новость, что на яхте был еще кто-нибудь.
— Да, — обычным голосом сказал инспектор. — Этот тип позвонил нам в Скотланд-Ярд насчет стрельбы на яхте. Откуда он мог знать, если не был там? Мне кажется, молодей Ривертон должен знать, кто этот парень, и он мог рассказать о нем юристу. Если этот парень подтвердит предположение о самозащите, то тогда шанс Ривертона в глазах присяжных значительно повысится. Понимаете?