— Как же?
— Может быть, Ривертон и не говорил вам ничего о своем намерении посетить яхту, — мрачно сказал Кэллаген. — Может, это вам сказала Азельда Диксон? Не исключено, что вы тоже работали на Джейка Рафано…
— Что вы этим хотите сказать?
— Я отвечу, — сказал Кэллаген. — Мне сразу показалось дьявольски странным, что Джейк Рафано поставил свою яхту около Фаллтона, то есть совсем недалеко от места, где расположен Мэнор-Хауз, Понимаете? А вы когда-то увлекались игрой, и мне не верится, что, выйдя замуж, вы неожиданно изменились в лучшую сторону. Я готов поспорить, что вас не очень-то интересовал старый Ривертон. Вы вышли за него замуж потому, что спустили все свои деньги и хотели воспользоваться деньгами мужа, чтобы расплатиться с долгами. Старик ведь долго болел, не так ли? Может быть, вы уже знали, что он скоро умрет. В этом случае Простак наследовал бы все состояние полковника. Возможно, вы и Джейк имели собственные планы на наследство.
Торла с негодованием перебила детектива. Не двигаясь с места, она горящими глазами смотрела на него.
— Вы ужасный наглец, — задыхаясь от гнева, сказала она. — Вы страшный, чудовищный наглец.
Кэллаген прикусил нижнюю губу и внимательно посмотрел на нее. Он некоторое время пристально рассматривал ее, а затем заходил по комнате, искоса наблюдая за ней.
— Эта расписка меня очень заинтересовала, — продолжал сыщик. — Давайте на минуту забудем, что Простака ранили, и предположим, что он приехал на «Сан Педро» только за тем, чтобы получить ее обратно. Но если ему удалось забрать расписку у Рафано, то ему незачем было ее рвать и оставлять в корзине для бумаг как бы для того, чтобы ее там сразу нашли. Так? Скорее всего, он должен был забрать ее с собой. Вы согласны? Да, он должен был забрать ее с собой, черт побери! Но его подстрелили, и значит, был кто-то другой, кто разорвал эту расписку и бросил ее как бы для наводки… Но… Было ли это сделано до того, как Простака ранили, а?
Кэллаген посмотрел в потемневшие глаза миссис Ривертон и выжидающе замолчал.
— Почему вы мне все это говорите? — резко спросила она. — Почему вы считаете, что кто-то порвал расписку до того, как ранили Уилфрида? С чего вы все это взяли?
Кэллаген пожал плечами.
— Ладно, попробуем пойти другим путем. Если тот, кто был на яхте, порвал расписку после перестрелки между Джейком Рафано и Простаком, то значит, он взял расписку или у мертвого Рафано, или у раненого Простака.
Он остановился и достал очередную сигарету.
— Это значит, что тот, кто порвал расписку, уже во время стрельбы находился на борту яхты. И только после смерти Рафано и ранения Простака, когда тот был без сознания, забрал у кого-то из них расписку, порвал ее и бросил в корзину, причем, напомню, бросил так, что ее легко обнаружила бы полиция и решила, что она-то и послужила мотивом для стрельбы…
Возможно, ваша идея верна, — продолжал Кэллаген. — Сам я думаю, что, может быть, вы и правы, но тогда этим другим человеком должны быть только вы. Вам ясно?
Она кивнула.
— Да, я понимаю, что попала в ужасное положение… — Кэллаген остановился и быстро взглянул на нее. Ее нервы были натянуты, держалась она лишь на одной силе воли. Он сходил в спальню, налил там в стакан немкою виски, разбавив содовой, и предложил ей.
Сыщик сел в кресло напротив миссис Ривертон и протянул сигарету. На этот раз она ее взяла и закурила.
— Почему, когда вы разговаривали со мной по телефону, вы сказали, что звоните из отеля «Чартрес»? Вас там не было. Я проверил звонок. Почему вы солгали?
— Я больше не собираюсь отвечать на ваши вопросы, — огрызнулась она.
Кэллаген пожал плечами.
— Как хотите, теперь я сам найду на них ответ. Я выясню, что вы делали с того времени, как оставила здесь для меня записку, где вы были и с кем вы разговаривали. И сделаю это быстро.
— Я в этом не сомневаюсь, мистер Кэллаген. Но зарубите себе на носу: есть вещи, которые вас не касаются.
Кэллаген рассмеялся.
— Вы думаете, что твердо стоите на ногах? — спросил он. — Мне кажется, что вы считаете меня туповатым кретином, как и всех мужчин, которых вы знали, вроде старика Ривертона, а ведь он был стреляным воробьем, а может быть, Джейка Рафано, который, несомненно, считал себя умнее других, собираясь удрать с чужими деньгами, а взамен получил пулю в сердце.
Сыщик поднялся и взял с каминной полки пачку сигарет. Закурив, он выпустил колечко дыма, сел и посмотрел прямо в глаза миссис Ривертон.