— Вы что, на самом деле считаете, что я заткнул деньгами рот старику Джимми Уилпинсу ради вас? Не думаете же вы всерьез, что из-за вас я стану кем-то вроде соучастника? Может, оно так бы и было, если бы я не имел кое-что в запасе.
С томным видом она откинулась на спинку кресла.
— Ах, как это интересно. Правда, мистер Кэллаген?
— Да, это чертовски интересно, — подтвердил Кэллаген. — Я прибыл на яхту только в половине первого ночи. К этому времени эти двое уже разобрались между собой, и с ними было покончено. Но не знаю точно, сколько с этого момента прошло времени, и, думаю, никто не сумеет установить это точно. А вы были на яхте не позднее половины двенадцатого ночи.
И вернулись оттуда без четверти двенадцать, именно тогда вас и видел Джимми Уилпинс. Поэтому, я думаю, стрельба была до вашего посещения яхты, и вы застали их в том же состоянии, что и я, или это случилось сразу после вашего отъезда. Пожалуй, — добавил он, на секунду задумавшись, — стреляли они или до того, как вы появились на яхте, или когда вы еще находились на ней.
— Почему вы так думаете? — заинтересованно спросила миссис Ривертон.
— Потому что Джейк Рафано уже успел остыть, когда я вошел в салон яхты, — ответил он. — Этот парень был убит не позднее чем за час до моего появления на яхте. Я не новичок в такого рода делах и точно знаю, что он не мог быть убит за те сорок пять минут, которые прошли с момента вашего ухода.
— Почему все это имеет для вас такое значение? Или вы благородный рыцарь? — она даже не пыталась скрыть сарказм в голосе. — Ездили Бог знает куда на своей машине и затыкали рот какому-то Джимми Уилпинсу… А может вы хотите оставить эти улики для себя и потом меня шантажировать?
Кэллаген усмехнулся.
— Все зависит от вас, — сказал он. — То, что вы думаете, просто смешно, но, может быть, мне и придется заняться небольшим шантажом. Может быть, даже сегодня… И если вы настаиваете, я расскажу, почему я это все сделал. — Кэллаген немного помолчал, собираясь с мыслями, а затем продолжил:
— Сперва хочу сказать, что Гринголл вовсе не удовлетворен ходом расследования. Нет и еще раз нет. Он тоже знает, что, кроме Джейка Рафано и Простака, на яхте побывал кто-то еще. Вероятно, он считает, что я знаю об этом деле больше, чем я ему рассказал. И здесь он прав. Гринголл — парень не дурак и довольно проницательный. Скоро он доберется до сути дела сам, и тогда набросится на вас, как разъяренный бык на красную тряпку.
Держа в левой руке сигарету, а в правой стакан с невыпитым виски, она выпрямилась в кресле и спросила:
— Что вы этим хотите сказать?
— Закон не позволяет Гринголлу использовать показания вашего пасынка для его же обвинения. Он хочет, чтобы я взял хорошего адвоката, специализирующегося на уголовных делах, чтобы тот снял показания с Уилфрида Ривертона. Если Ривертон заявит, что он знал о том, что Джейк Рафано вооружен и выстрелил в Рафано только после того, как тот выстрелил в него, как полагает Гринголл, это дело можно будет квалифицировать как убийство в целях самозащиты. Если Простак подтвердит, что в это время на яхте находился кто-то еще, то, имея новые данные, Гринголл вплотную займется расследованием и раскрутит это дело до конца.
— Но может быть, Уилфрид и не знал, что на яхте находится кто-то еще, кроме него и Джейка Рафано? — ее голос снова звучал устало и как-то безжизненно.
Кэллаген самодовольно улыбнулся.
— Ладно, — сказал он. — Не буду спорить, знал — не знал… Я уверен, что вы прибыли на яхту после убийства Рафано, готов в этом держать пари.
Она перебила его. Говорила она почти шепотом, едва-едва слышно:
— Нет, вы хотите поймать меня в ловушку.
— Чушь, — резко сказал Кэллаген. — Вы меня только злите, когда несете подобную ерунду, мне это не нравится. Я ни на кого не ставлю ловушек. Я ввожу вас в курс дела, рассказываю, как веду его и что выяснил на данный момент. А вы говорите — ловушка. Но если вы или кто-то другой будете мешать мне… Что ж, это будет чертовски глупо, вот и все.
Он подошел к окну, поднял штору и посмотрел на улицу, там все еще шел дождь.
— Я по самые уши влез в это дело, — не оборачиваясь, сказал он. — Я не сообщил Гринголлу, что прошлой ночью был на яхте и взял из корзины расписку. Я подкупил Джимми Уилпинса и тем самым сделался соучастником. Да, я вел расследование по-своему и дальше буду делать то, что считаю нужным. А вы и пальцем не хотите шевельнуть, чтобы помочь мне и снять с себя подозрения. Если вы собираетесь упорствовать и дальше, можете убираться отсюда к чертовой матери. Но больше вам не удастся помешать мне, по крайней мере больше, чем теперь.