Итак, погоня направилась в улицу Нуайе. С каждым шагом расстояние между Экзили и гнавшимися за ним людьми становилось меньше. Однако итальянец обладал огромной мускульной силой; его жилистое, сухопарое тело было отлично приспособлено к такому напряженному страшному бегу.
— Лови воров! — рычала гнавшаяся за ним масса народа.
Булочники бросали свои тележки, мусорщицы с кирками и корзинами ковыляли вслед за бегущими; кучка солдат, направлявшаяся к ближайшему кабачку присоединилась к этим бешеным людям и все они кричали: “Держите доктора-отравителя!”, хотя никто из примкнувших вновь не знал, почему выкрикиваются всеми эти слова.
Экзили тяжело дышал. Волосы прилипли к его черепу, с которого катился густой, клейкий пот; губы у него горели, а из его легких в сыром ночном воздухе вырывался синевато-белый пар. Он мчался по узким переулкам; иногда ему грозила опасность быть задержанным, но он отчаянным толчком отбрасывал нападающего в сторону; его костлявые кулаки сыпали удары направо и налево; колени тряслись под ним, но сила воли, желание спастись поддерживали его. Он кинулся в улицу Лагарн; сотни преследователей отстали от погони, сотни новых примкнули к ней; у них были свежие силы, и с яростным воплем: “Ловите доктора-отравителя!” — все это кинулось вслед за черной фигурой, которая только что скрылась в улице Коделье.
— За ним, держи его!
Экзили непременно должен был бы попасться, потому что поперек улицы лежало бревно, возле которого монахи из обители “Пастыря Доброго” взимали пошлину за пропуск после десяти часов вечера. Однако не тут-то было! Черный доктор с быстротой стрелы перепрыгнул через препятствие.
— Молодец — отравитель! — одобрительно прорычала чернь.
Бриссонэ, потерявший шляпу с головы, бросивший ножны своей шпаги и перчатки, прыгнул следом за ним, сыщики сделали то же, разъяренная, обезумевшая толпа повторила прыжок. Но Экзили уже несся далее, как на крыльях ветра. На углу улицы Св. Косьмы ему удалось освободиться от своего плаща, и он сбросил его с себя. Бриссонэ запутался впотьмах в этой одежде, споткнулся и упал; поток преследователей покатился через него. Окровавленный, оборванный, весь в ссадинах, поднялся ефрейтор, чтобы продолжать погоню, хотя силы почти покидали его.
Экзили уже ничего не видел и не мог различать перед собой. Голубоватый туман застилал ему глаза; кровь так сильно ударяла в виски, что вздувшиеся на них жилы, казалось, были готовы лопнуть; он только угадывал, где должно находиться место, которое сулило ему спасение и защиту, он потерял способность узнавать перекрестки улиц, углы. Грязь брызгала ему в лицо, с которого градом катился пот. Ему опять посчастливилось увернуться от своих преследователей, проворно юркнув в переулок, — но тут его подстерегла беда: он попал в тупик.
— Ура! — заревела толпа позади него. — Попался! Хватайте его живьем!
Лишь несколько шагов отделяли едва державшегося на ногах беглеца от гнавшихся за ним людей. Однако он отчаянным прыжком увеличил это расстояние, и тут его потухавшие взоры увидали возможность избавления.
Тупик замыкался похожим на амбар открытым зданием. Под ним шумел рукав Сены, соединявшийся с подземным бассейном и бравший свое начало у набережной Гренульер. Этот рукав приводил в действие лесопильню Фуар Сэн-Жермен. Там горели огни; маховые колеса шумели, стучали и хлопали, а пилы двигались вверх и вниз. Лестница была спущена; итальянец стремглав кинулся по ней вверх.
— Эй, мельники! Берегитесь! Хватайте отравителя! — закричали сотни голосов.
Переулок уподобился муравейнику, — до такой степени он кишел народом и шумел.
— Остановите лесопильню! — крикнул подоспевший тем временем Бриссонэ.
Преследователи десятками бросились на лестницу.
— Ура! Вот сущий дьявол! Вельзевул! Ура! — внезапно закричали все в невольном восхищении, потому что при свете смоляных факелов, поспешно зажженных работниками на мельнице, было ясно видно, как доктор, спасаясь от преследования, вбежал на верхние галереи и, кинувшись через перила, исчез между гудевшими маховыми колесами и сверкавшими пилами пущенного полным ходом механизма.
— А-ах! Ай! Гей! — вопили преследователи.
— Остановить лесопильню! — загремел повелительный голос.
— Он, должно быть, распилен там внизу на пять кусков! — подхватили работники.
Пилы остановились; преследователи подбежали, потому что теперь они могли приблизиться, не подвергаясь опасности. В один миг все ходы и закоулки были наводнены народом. Профессиональные сыщики и добровольцы искали доктора-отравителя.