Вскоре появились солдаты и тюремщик со свечами. Экзили был вынут из кареты, положен в корзину для перевозки и потом внесен через отворенные ворота во двор. Ворота захлопнулись, и римский доктор очутился в Бастилии.
III
В Бастилии
Возбуждавшее ужас здание, возвышавшееся в конце улицы Сэнт-Антуан, было произведением Карла V-го Французского. Гуго д‘Анрю выстроил Бастилию, которая первоначально должна была служить укреплением.
Вход в эту ужасную крепость был с улицы Сэнт-Антуан. В нескольких шагах от ворот помещалась караульня. Сейчас за нею находился подъемный мост; промежуточные ворота вели отсюда во двор тюремной администрации.
В то время губернатором Бастилии состоял де Безмо. Этот бывший королевский мушкетер, кругленький добродушный господин, с плутовским выражением лица, носит полуштатское, полувоенное платье, и в его обращении было более предупредительности, чем строгости. Все заключенные любили его и он пользовался большим благоволением Кольбера.
Безмо появился у корзины, в которой лежал итальянец. Он вежливо приподнял шляпу и сказал:
— Господин Бриссонэ, Ваш приказ?
Ефрейтор подал бумагу, собственноручно написанную королем.
— Хорошо, — заметил начальник. — Но — черт возьми! — в каком Вы странном виде, господа!
— Арестант помучил нас, господин губернатор.
— Прошу Вас вместе с ним ко мне в контору, чтобы я мог безотлагательно записать его, — сказал Безмо.
Бриссонэ отвел губернатора в сторону и шепнул ему:
— Главное условие! — глубочайшая тайна!
Безмо кивнул головой.
Доктора перенесли через двор в зал допроса или суда. Безмо появился там, спустя некоторое время с двумя большими книгами и приказал:
— Полицейские стражи и тюремщики, удалитесь! Только я и господин Бриссонэ останемся при арестанте.
Когда названные лица остались при Экзили, Безмо раскрыл одну из книг; то был реестр Бастилии. Он записал имя, место рождения, лета и звание итальянца, после чего дошел до рубрики, озаглавленной: “Причины ареста”. Это был самый таинственный отдел книги; между этими строками таилась бездна произвола, несправедливости и клеветы.
— Какие причины привели доктора Маттео Экзили в Бастилию? — спросил губернатор.
Экзили пытался приподняться и заглянуть в лицо ефрейтора.
— Напишите, господин губернатор, — спокойно ответил Бриссонэ: — “Подозревается в изготовлении ядов с преступной целью”.
Безмо содрогнулся. Его добродушное лицо приняло выражение подозрительности; он положил перо и уставился взором на арестованного, причем с расстановкой промолвил:
— Изготовитель ядов?
— Ничего, пишите, господин губернатор, — сказал Экзили. — Ведь меня будут допрашивать; тогда все объяснится.
Его глаза метали зеленоватые молнии на Безмо и ефрейтора.
Губернатор захлопнул книгу и дернул звонок.
Вошли тюремщики.
— Карамб, — распорядился Безмо, — арестованный получает вторую Либертэ.
Комнаты в башнях получили имена по их названиям; поэтому комната номер второй в башне Либертэ называлась “Вторая Либертэ”.
Затем было приступлено к обыску арестанта. Все деньги, украшения и прочие мелкие вещи у него отобрали; об этом составили протокол и отобранные предметы унесли в кладовую за решеткой.
— Нет ли у Вас какого-либо желания? — спросил Безмо доктора.
— Я попросил бы Вас доставить мне сюда ящик с книгами от моего приятеля Глазера, живущего в улице Бернардинов, — ответил Экзили.
— Мы сначала просмотрим эти книги и доставим их Вам лишь в том случае, если они не содержат в себе ничего опасного для государства, — с важностью заметил Безмо.
Экзили усмехнулся и произнес:
— Это — медицинские сочинения. Я ученый и прошу у Вас как милости разрешения развлечься чем-нибудь. Кроме того я ходатайствую о каком-нибудь успокоительном лекарстве для моей поврежденной ноги. Она ужасно болит и распухла.
— Вас будет навещать хирург, когда Вас поместят в Либертэ.
— А разве нельзя мне прописать самому себе лекарство? Ваши чиновники могут исследовать его. Они убедятся, что оно не содержит в себе ничего вредного, хотя его и составлял отравитель.
— Пишите рецепт!
Прописав лекарство для своей пострадавшей ноги, Экзили набросал на бумагу несколько строк, адресованных Глазеру.
— Готово, — скомандовал Безмо.
Тюремщики подняли доктора.