Годэн повиновался, и в тот же момент увидал, как все крысы и мыши, после нескольких судорожных подергиваний, растянулись мертвые на каменных плитах. Ядовитые испарение умертвили их.
Экзили распахнул окошко, потом закупорил склянку и вылил из другого сосуда несколько капель на пол, по которому тотчас же заклубился белый пар, и, отвязав от лица губку, сказал Годэну:
— Теперь подойдите ближе!
Сэн-Круа приблизился к нему взволнованный и дрожа от удивления.
— Довольны ли Вы этим опытом? — спросил Экзили.
— Мне не нужно дальнейших.
Годэн осмотрел животных. Все они оказались дохлыми.
— Второй флакон содержал противоядие, — объяснил Экзили, выкидывая трупы зверьков за окно, а потом убрал свои пузырьки в прежний тайник, после чего вернулся к Сэн-Круа.
Тот снова взял в руки книгу, и оба они пристально и вопросительно посмотрели друг на друга.
— Как долго думаете Вы здесь пробыть, господин де Сэн-Круа? — спросил итальянец.
— По крайней мере полгода.
— В этот срок можно многому научиться.
Годэн вскочил; демоны мщения и злодейства всецело овладели им.
— Дай мне отведать твоей мудрости, учитель черной магии, — воскликнул он, — чтобы я мог сокрушить своих врагов; дай мне средство отомстить им за себя!
— Сэн-Круа, — сказал Экзили, — помните, что Вы вступаете на опасный путь; недостаточное знание моего искусства погубит Вас. Если Вы непременно хотите сделаться моим учеником — пожалуй, я готов. Но прежде выслушайте меня! Наверно, Вас выпустят раньше меня из тюрьмы; может быть, мне суждено остаться навек в стенах Бастилии. Поклянитесь мне, что, если Вам удастся выйти на свободу вооруженным знанием самых страшных средств, то Вы уничтожите также и того врага, который ниспровергнул и заточил меня в тюрьму. Его имя я назову Вам в тот самый день, когда Вы покинете эту башню… Итак, дайте мне клятву, тогда я посвящу Вас в тайную науку.
Сэн-Круа подал руку итальянцу и прижал к своей груди роковую книгу, причем громко воскликнул:
— Клянусь!
— Теперь Вы мой, Годэн де Сэн-Круа! — произнес Экзили, задувая свечу.
Часть пятая
Сила проклятия
I
Затруднения
На башнях пробило девять часов вечера. В Орлеанском дворце становилось тише, решетки запирали одну за другой и только главный вход оставался открытым. В эти ворота вошла дама под густым вуалем. Огромный швейцар заступил ей дорогу и резко спросил:
— Куда?
Дама смерила дерзкого строгим взглядом и сухо проговорила:
— В покои госпожи Монтеспан.
— Первая лестница наверх и по коридору налево, — ответил швейцар, опускаясь на бархатную скамью.
Дама быстро поднялась по лестнице и свернула в пустынный коридор. Не видя никого, она опустилась в кресло; некоторое время спустя, показался лакей.
— Покажите мне, любезный, помещение госпожи де Монтеспан, — сказала дама.
— Это совсем близко, — ответил лакей.
— Мне нужно видеть маркизу.
— Это не так легко; маркиза изволит примерять пастушеский костюм; сегодня будет репетиция балета, который будет исполнен в Версале.
Дама под вуалем слегка покачала головой, затем проговорила:
— Но мне непременно нужно поговорить с маркизой, я согласна заплатить за возможность войти в ее комнаты.
— Подождите, сударыня, я скажу Жермэну, — сказал лакей и удалился.
— Как это скоро! — пробормотала дама, — она еще не настоящая фаворитка короля, а уже какой штат прислуги и какое влияние! Она хорошо усвоила мои наставления, а я, наставница, что я такое? Существо, общения с которым тщательно избегают, а мой Годэн в темнице!
Эти размышления дамы были прерваны появлением лакея в сопровождении своего товарища, предложившего проводить ее к госпоже Монтеспан. Посетительница вручила лакею золотой, и тот проводил ее в переднюю маркизы, где предоставил камеристке.
— Маркиза никого не принимает, — сухо сказала та.
— Дитя мое, — гордо проговорила дама, — я — подруга маркизы. Доложите, что желает видеть та дама, с которой она рассматривала редкие книги в приемной францисканского монастыря в Рошшауре; маркиза примет меня.