— Я выбросил трость в окно, чтобы не быть вынужденным употребить ее против Вас; никто не должен иметь право сказать, что король Франции поколотил в своей комнате французского дворянина.
Лозен был уничтожен.
Не удостоив его даже взглядом, король прошел мимо и, открыв дверь, крикнул:
— Господин д‘Артаньян.
Вошел капитан личной охраны короля.
— Немедленно отвезите графа Лозена в Бастилию, — проговорил Людовик, указывая на своего бывшего любимца.
Лозен, поклонившись королю, последовал за мушкетером, не выказывая ни малейшего волнения. Никто из присутствующих в другой комнате не поклонился ему.
— Подождите Вы, продажные твари, — пробормотал граф, — когда я вернусь, я припомню Вам Вашу подлость. Вы считаете меня побежденным? Ха, ха, ха! Я знаю короля!
Д‘Артаньян приказал подать экипаж и вместе с графом поехал в тюрьму.
VII
Составители ядов
В доме старого Гюэ уже давно не было такого оживления, такой радостной суеты. Прелестной Аманде и не снилось такое счастье, такая радость. Он сдержал свое слово, он вернулся, прижал ее к своему сердцу и не поступил так, как другие. В кратких словах дело было в следующем.
Однажды утром раздался сильный звонок; Аманда, отворив дверь, чуть не упала в обморок от радости: перед ней стоял Ренэ Дамарр, ее Ренэ, которого она так давно не видела, так как он должен был покинуть Париж, когда отец жестоко встретил его признание в любви к Аманде.
Теперь молодые люди сидели у окна и болтали. Молодой юрист с увлечением разъяснял своей возлюбленной закон, по которому родители могут быть принуждены дать согласие на брак своих детей. Его лекция по законоведению была прервана появлением Гюэ.
— Я не буду мешать Вам, дети, — сказал старик, — я только хотел сказать тебе, Аманда, что секретарь, который всегда так поздно возвращался домой и беспокоит тебя своим шумом, выезжает.
— Как хорошо! — сказала Аманда, — это — очень беспокойный жилец. Кто же займет его комнату?
— Господин Брюнэ отдал ее одному молодому человеку, который во что бы то ни стало хочет заниматься химией и которого мне рекомендовал Глазер. Я еще не знаю его, но, кажется, он со средствами и из хорошей семьи. Он много путешествовал и интересуется химией; у него, говорят, есть хорошие рецепты для изготовления золота.
— Все еще старые песни? — шепотом спросил Ренэ.
— Все еще! — со вздохом прошептала Аманда. — Когда же въедет новый жилец? — спросила она, обращаясь к отцу.
— Вероятно еще сегодня. Вот, милый Ренэ, когда старые ученики меня покидают, я обзавожусь новыми.
В это время раздался звонок.
— Это вероятно — новый жилец, — сказал Гюэ и вышел из комнаты.
Однако звонок известил прибытие не ожидаемого жильца, а двух носильщиков с вещами.
— Эй, госпожа Брюнэ, Морель, — крикнул Гюэ при виде носильщиков. — Где Вы все пропали?
Морель показался в дверях лаборатории.
— Я тут, — проговорил он.
— Покажи им квартиру госпожи Брюнэ; это — вещи нового жильца.
Морель пошел наверх, за ним последовали носильщики. Наверху их встретила госпожа Брюнэ и указала свободную комнату.
— Слушайте-ка, госпожа Брюнэ, — обратился к ней Морель, когда ушли носильщики, — как же зовут нового жильца?
— Не знаю, Морель, — ответила Брюнэ, — комнату для него снял Глазер, а господин Гюэ сказал, чтобы я приняла нового жильца. Он, кажется, — химик.
— А, — пробормотал Морель, — все разные слухи!.. носильщик сказал, что он — офицер… Все — глупости! Хорошо бы было, если бы он выжил из дома этого Ренэ. Говорят, этот новый жилец еще молод. Кто бы он мог быть? Какой я дурак однако! — сказал вдруг Морель, ударяя себя по лбу, — ведь там стоят его вещи, в них что-нибудь да разузнаю, черт возьми!
С этими словами Морель отправился в комнату нового жильца и приступил к внимательному изучению чемоданов, расставленных по стенам. Вдруг он страшно побледнел и изменился в лице. Его взор упал на медную дощечку, привязанную к одному из чемоданов; на ней он прочел: “Собственность поручика Годэна де Сэн-Круа”, и задумался о том, что предпринять? Новый житель был не кто иной, как столь страшный для Мореля воспитанник убитого Тонно. Но, быть может, только чемодан принадлежит Сэн-Круа, а новый жилец — просто его знакомый? Однако носильщик говорил, что он — офицер и большой кутила, а все это подходило к Сэн-Круа; только занятия химией и уверенность в том, что Годэн в тюрьме, внушали Морелю некоторые сомнения.