— Это — цель моей жизни.
— Берегитесь! Вы вынуждаете меня прибегнуть к силе. Вспомните Сюзанну, которая погибла от одного моего слова.
— Я не забыл этого, но Вы не запугаете меня… Я явился к Вам, чтобы заключить с Вами договор.
— Я уже давно предлагал Вам это. Вы могли бы теперь спокойно сидеть в собственном имении.
— Это и есть мое желание; я представился Пенотье в качестве человека, желающего приобрести имение.
— Меня удивляет, что Пенотье не справился в дворянских списках. Там вряд ли есть какие-нибудь Ролатры.
— Пенотье больше всего любит деньги. Это имение купите мне Вы, господин де Сэн-Лорен.
— Я согласен на это.
— Затем… Я надеюсь, мы одни?
— Подождите! — Сэн-Лорен вышел в соседнюю комнату, затем вернувшись сказал: — Слуги ушли.
— Тем лучше, все идет прекрасно! — пробормотал Лашоссе и презрительно улыбнулся, заметив в кружевах одежды Сэн-Лорена рукоятку кинжала.
— Чего же Вы еще желаете? — спросил Сэн-Лорен.
— Я требую от Вас завещания в пользу Вашего сына.
— Я имею дело с Вами, а не с сыном этой Тардье. Я не желаю признавать сыном такого негодяя. Разве он не отказался от денег? Он во мне не нуждается; его чертова наука приносит ему, как говорят, массу денег. Он содержит эту ужасную женщину, — Сэн-Лорен взволнованно заходил по комнате, но вдруг остановился, покачнулся и провел рукой по лбу. — Мне даже в голову ударило, когда я заговорил об этом бездельнике. Ни слова больше о нем!
— Ведь это — Ваш сын! — воскликнул Лашоссе.
— Вон! — закричал Сэн-Лорен, — если ты, бродяга, будешь надоедать мне, то знай…
— Подумайте о своем сыне! — кротко перебил его Лашоссе, — все мы смертны; может быть, и Ваш конец близок.
— Ха, ха, ха, — рассмеялся Сэн-Лорен, — бродяги становятся благочестивыми. Вы видите, что силой ничего не можете поделать со мной, так хотите действовать мягкостью? Нет-с! Но, Боже, что такое? У меня стало вдруг так темно перед глазами:
— Может быть, настает Ваш последний час, — глухо проговорил Лашоссе.
— Боже мой! — прохрипел Сэн-Лорен, — я — великий грешник! Бродяга, спаси меня! — Он собрал свои последние силы, подошел к звонку и дернул его, однако звонка не последовало.
— Какая ужасная слабость! — проговорил он затем опускаясь в кресло…
Лашоссе подошел к нему и размеренно произнес:
— В последний раз, когда мы виделись, я сказал, что приду к тебе еще раз, и сдержал слово. В этой жизни мы больше не увидимся, так как ты умрешь через несколько минут. Ты сделал меня несчастным, соблазнил женщину, которую я любил; теперь ты хочешь снова погубить меня… Так знай же: я отравил тебя каплями, которые сфабриковал твой собственный сын вместе с предрекателем твоей судьбы Экзили. Мое мщение совершено.
Умирающий хотел подняться, но его члены уже онемели и отказывались служить.
— О, — прохрипел он, — умереть, не увидев тебя в цепях!.. Сжалься! — застонал он, — приведи Сюзанну, священника… Я не выдам тебя.
— Можешь выложить свои грехи мне, — воскликнул бродяга. — Смотри на часы, тебе осталось жить только несколько минут.
Умирающий бросил злой взгляд на Лашоссе, но его руки были бессильны, зубы стучали, лицо пожелтело и приняло землистый оттенок. Он хотел что-то сказать, но уже не мог.
Лашоссе снова посмотрел на часы и крикнул на ухо умирающему:
— Еще пять минут — и Вы предстанете перед Богом.
Сэн-Лорен хрипел все сильнее.
— Скорей бы кончилось! Надеюсь, что Экзили верно рассчитал, — пробормотал Лашоссе.
Глаза умирающего широко раскрылись, он произнес протяжное “а”, и его голова склонилась на грудь. В эту минуту часы пробили восемь.
— Счастливого пути! — сказал Лашоссе, — в день Страшного Суда мы опять встретимся с тобой. Экзили — хороший мастер, он не ошибся ни на одну минуту. — Он послушал у дверей, в соседних комнатах было тихо. Тогда он снова подошел к умершему и продолжал: — я не боюсь тебя, ты сам виноват в своей гибели. Сюзанна может быть спокойна. Я возьму эту тайну с собой в могилу. — Он пододвинул кресло с умершим к окну, бросил раскрытую книгу около него на пол, снова скрепил проволоку звонка, посмотрел еще несколько минут на умершего и вышел из комнаты. Подойдя к двери, он обернулся и громко крикнул: — До свидания, сударь!..
Лашоссе нашел слуг на лестнице; сунув по монете в руку каждого, он проговорил:
— Обед был прекрасен.
Слуги поблагодарили щедрого гостя и проводили его по лестнице. Он вышел на улицу и пошел медленным шагом.