Экзили молча смотрел на них. Вдруг послышался стук в дверь.
— Тише! — сказал Годэн. — Мария, стань за печку!
Маркиза повиновалась.
— Откройте! Это — я, Морель.
Сэн-Круа отпер дверь. В лабораторию с растерянным видом вошел Морель и пробормотал:
— Скорей!.. Надо действовать!
Все трое вскочили.
— Что случилось? — спросил Сэн-Круа.
— Многое. Вы принимали противоядие, маркиза, в доме д‘Обрэ?
— Да, — ответила маркиза.
— Вы спрятали бумагу, в которой был порошок?
— Да.
— Нет, Вы потеряли ее; эту бумажку нашла дочь Гюэ, там оставался еще порошок. Сегодня она со мной исследовала эти остатки и узнала, что это — яд орвьетан, применяемый как противоядие. Я слышал, как она громко говорила старику и Ренэ: “Маркиза принимала его. Она — ужасная женщина!”. Я знаю, что Аманда была в доме д‘Обрэ, и, сообразив все это, я прибежал к Вам.
— Черт возьми! — воскликнул Экзили, ударяя кулаком по столу.
— Эта девушка должна умереть! — сказала маркиза, — все должны погибнуть, кто мешает нам. Долой врагов!.. Давайте свои дьявольские капли, черный доктор!
— Вино ударило Вам в голову, маркиза, — спокойно проговорил Экзили, — я не дам Вам своих средств для Аманды!
— Как? Вы противитесь? — воскликнул Сэн-Круа, — теперь, когда Вы получили свою долю?
— Я не дам Вам этой девушки; она еще нужна мне для других целей. Надо сделать перерыв!
— Вы серьезно так думаете? — спросила маркиза, подходя к Экзили вполне спокойная, так как возбуждение, вызванное вином, уже улеглось в ней.
— Вы не бываете в обществе, маркиза, иначе Вы узнали бы то, что знаю я. У нас есть соперник, которому известны наши средства.
Годэн и Мария с изумлением переглянулись, а Морель поспешно отошел в темный угол.
— Уже в течение нескольких недель смертные случаи увеличиваются, и я сам видел, что все трупы имеют те же признаки, как и те четырнадцать в “Отель Дье”.
— Неужели возможно? — сказал Годэн.
— Кто-то открыл те же средства, которые известны нам, — перебил его Экзили. — Бедствие распространяется с поразительной быстротой, не щадя никого.
— Но кто же это может быть?
— Не знаю, но мне кажется, что следы теряются недалеко от Лавьенна. Мы должны быть осторожны. Подождите!
— Но Мишель д‘Обрэ? — воскликнула маркиза. — Дайте мне средство для него.
— Нет! Пусть Годэн даст Вам свои капли. Я отказываюсь. Анри д‘Обрэ был последним.
— Мошенник, скряга! — воскликнула маркиза.
— Ты смиришься, женщина, — закричал Экзили, — или я заставлю тебя силой. Ты уже однажды отважилась ослушаться; если это случится еще раз, я откажусь от тебя. Ты думаешь, что я даром посвятил Годэна в тайны своей науки? Теперь он мой, и горе Вам, если Вы будете проявлять свое искусство самостоятельно, помимо меня. Остерегайтесь. Твои средства, Годэн, не действуют бесследно; подозрение уже зародилось в обществе. Берегитесь!
С этими словами итальянец вышел из комнаты, оставив остальных в полном недоумении.
— Мы должны достать его капли, — сказала Мария.
— Я приготовлю их ему на зло, — воскликнул Сэн-Круа, — он должен увидеть теперь, что я — способный ученик!
— Нельзя ли как-нибудь достать эту книгу? — вдруг спросил Морель.
— О, если бы это было возможно! — сказал Сэн-Круа, — все было бы достигнуто в несколько часов.
— Мы уклоняемся от дела, — прошипела маркиза, — с вашими разговорами вы забываете главное: Мишель д‘Обрэ. Мы можем отдохнуть только тогда, когда он будет устранен. За ним должна погибнуть дочь Гюэ. Спеши, Годэн, нам нужны деньги. Когда умрет последний д‘Обрэ, я буду распоряжаться миллионами моего отца и получу возможность снова блистать в высшем свете.
Морель подошел к Сэн-Круа и, отведя его в сторону, спросил:
— Сколько Вы заплатите мне, если я принесу Вам ту книгу?
— Назначай! — воскликнул Сэн-Круа.
— Хорошо! Вы дадите мне несколько склянок того эликсира, который Вы добудете; это — награда, которой я требую.
— Это немало. Я отдам тебе тогда свою тайну.
— Вы одни знаете знаки и умеете читать рецепты; мне нужно будет обращаться к Вам за эликсиром всякий раз, как он понадобится мне. Если Вы уступите мне часть эликсира, то я принесу Вам бумаги, из которых Вы узнаете, кто Ваши отец и мать, словом — тайну Вашего рождения.
— Ты можешь это? Благодаря тебе я узнаю, кто мои родители? Если ты дашь мне бумаги, то получишь капли.