В зеркале черной и такой же неподвижной как синтетический мазут воды, отражалось что-то, чему не было и уже не будет названия. Слишком, слишком маленькие для электрических ламп. Слишком тусклые. Но как же Мартынов мог без них жить…
И где же был потолок к которому они крепились?
— Мои мужчины всегда спали с оружием, — голос Юки вернул его в реальность, — Вот тебе оружие, Мартынов. Можешь теперь меня не бояться.
— Спи…. - прошептала она, почти на ухо, наклонившись так низко, что мягкие как горячий воск или расплавленный чугун, они, буквально, потекли по нему, запоминая малейшие неровности его ребер и мускулов и застывая, когда Мартынов прекратил падать в бездну её лишенных белков и радужки глаз
— Спи…
И теплый, как подогретое молоко, огонь её волос погас, оставив его во мраке.
Сердце Мартынова рвало все жилки, на которых оно висело, раскачиваясь на них вверх-вниз, ухало, больно билось о кости, но отказывалось падать вместе с ним в темноту во мрак всё ещё стоявших перед ним, абсолютно лишённых радужки чёрных глаз.
Её боялись?
Её надо было бояться?
На эти вопросы не было ответа. Они обтекали, обволакивали, давили на его свинцовой тяжестью букв как её… Темный, как высокотемпературное стекло металл, из которого были отлиты мерцал где-то высоко в темноте, как тот загадочный свет над чашей озера. Как её хищные глаза…
Мартынов аж вскочил. Он сел на кровати. Он вспомнил, где видел такие же…
Шеренга автоматчиков( А может, это был один и тот же солдат? Невозможно сказать - они в сталерезиновых мордах изолирующих масок все были как близнецы…), делала четкие синхронные, шаги вперёд, по лужам черной жидкости, додавливая, как монолитный молот оставшихся после Волны тварей. Выстрел, раз, два, три - шаг. Выстрел, раз, два, три - шаг.
Автоматические винтовки крупного калибра били прицельно и страшно. Это был первый и последний раз, когда Мартынов видел войска Ликвидации и Биологической Безопасности так близко.
Женщина, дрожащая женщина. Одна из не успевших укрыться в Убежище или за толстой бронированной дверью блока и которой повезло выжить? Прихрамывая, она бежит навстречу солдатам. Мартынов бросает развороченную пулями шеренги тварь, похожую на огромного слизняка с десятком красных щупалец, что безвольно выпадали на бетонный пол из ротового отверстия, похожего на сфинктер, и спешит ей на помощь…
Можно обмануть ополченца. Но бойцы Биологической Безопасности знают, им в подкорку вбито - не бывает выживших на открытом пространстве. Не бывает. И все тут.
Выстрел, раз, два, три…
Раздаётся визг, который не могла бы издать даже изношенные, отчаянно искрящие тормоза маневрового тепловоза— не то, что человеческая глотка.
Женская кожа выворачивается, как пальто или пиджак, сброшенный с плеч на спинку стула, и из мокрого, ещё теплого и липкого от жира и крови нутра появляется собакоподобная тварь. Её бочкообразное туловище, похожее десять раз больше на то, что любой собаки - любого из автоматчиков. Хребет столь странной формы, что кажется, будто его сломали пополам - да потом составили вместе, грубо, болезненно, под очень странным и очень острым углом …. Как такое помещалось в теле человека - да при этом ещё и двигалось как почти как человек?
Выстрел….
Она столь лохмата, что похожа на дым… А, может, и существует в облаке дыма? Она и есть дым. Просто кожа лопнула под пулями и дым растекся, став облаком в виде огромной собаки….
Два, три…
Ополчение всегда убирает трупы. Всегда убирает трупы за Ликвидацией - больше ни на что оно не годится. Но какие же огромные были глаза у той твари - и тоже черные, как шлифованный камень, без единого признака белков.
Нож надёжно разделял его половину кровати от юкиной. Можно было дождаться когда его хозяйка уснёт, выдернуть лезвие из матраса и вонзить в Юку. Когда сталь пробьёт ведьмино сердце-та умрёт навсегда и станет тепло… Но это его нисколько не утешало.
Он никак не мог заснуть.