Юка была древнее самого времени.
А она тут же посерьёзнела.
-Ты видел всё и должен понимать от чего нас спасли нашедшие нас люди. Ты не представляешь, как мы благодарны им. Если народ Теней, хотя бы заподозрит, что ты нарушил законы Города — тебя тут же выдадут. Если не разорвут на месте. Кроме того, — добавляет она, — Я тоже нарушала законы Города. И наши. Я не смогла бы тебя отвести, Мартынов, никак.
— Ничего. Ладно, — отвечает ей Мартынов. Просто чтобы что-то сказать. Говорить ему сейчас с ней совсем не хотелось, -Я что-нибудь придумаю
Нельзя убежать из Города, Волна его забери. Далеко он простёр своё тело, свои органеллы-щупальца. Из всего сосёт соки. Даже морлоки варятся в гигантском чреве бетонной амёбы.
Когда нельзя бежать, то нужно сражаться.
Мартынов смотрит на Юку.
Сражаться? Но чем? В этом поединке у него нет оружия…
По лбу Мартынова ударила ладонь Юки, заметившей на его лице что-то. Кольнули наэлектризовавшиеся шерстинки.
-Нет, и даже не думай! Я не пойду к безопасникам!
Тот даже не сразу понял, что она имела ввиду, как его схватили и выкинули за дверь ячейки. Он даже не успел увидеть, как та за ним закрылась. Как же она, все-таки сильна…
Рано или поздно, любая дверь открывается. Достаточным доказательством этого факта было то, что он и Юка опять разговаривали. Вернее, говорила пока только Юка.
— Ты ещё не ушёл, Мартынов?
Он не стал комментировать очевидный факт. Только улыбнулся. Она подошла к нему, зябко кутаясь в спешно наброшенный на плечи вязаный платок. Села рядом с ним на корточки. Чистое платье .
— И ты провёл здесь всю смену.
Мартынов улыбнулся ещё шире
— Больше, — ответил он, — Когда ты меня выставила, не закончилась ещё первая. А сейчас подходит к концу вторая.
Из-под бесчисленных серых узелков платка, вынырнула фарфоровая рука. Мартынов хотел отстранится, но смог сдержатся.
Рука Юки была ему неприятна и она это ощутила. Она лишь скользнула по его виску.
-Я бы не вышла. Если бы мне не сказали, что кто-то сидит у моего порога. Несколько посетительниц. Мартынов, ты упорен. Но чего ты хочешь? Моей смерти? Я не пойду к безопасникам.
-Не к безопасникам, а к следователю, — поправил он её.
-И что? — Она выпрямилась во весь свой немалый рост. Только сейчас он заметил, что та вышла в коридор (В коридор, по которому недавно прошла Волна!) босиком, — Есть разница?
-Нет, — сквозь зубы выдавил Мартынов, — Никакой разницы.
Теперь молчала она. Она ждала, когда Мартынов сам скажет всё, что она хочет услышать. Он не говорил. Она встала и направилась к открытой гермодвери.
-Я буду сидеть здесь, -сказал он ей вслед, — Пока не умру от голода. Или от жажды. Или от Волны.
От последнего слова она вздрогнула. Никто не произносит его вслух лишний раз. А то Волна придёт туда, куда её зовут. И вообще, она же впустила его. Не смогла оставить его Волне.
— Умирай, — ответила она, даже не обернувшись.
Но всё же остановилась.
-Умру, — спокойно ответил тот, даже не глядя на неё, — Мне без разницы — где.
Она покачала головой.
— Тогда, — Её палец указал куда-то в сторону пешеходной галереи и тусклых огней бетонной бездны, — Тебе туда.
— Умирай, если хочешь, Мартынов, — подвела она итог, перенеся одну ногу через комингс, — Прыгни с галереи. Это быстро.
-Может, умру, а может и нет, — злоба так и хлестнула из него — Да только тебе-то никакой разницы. Труп или живой — я рано или поздно попаду к безопасникам.
«Неужели ты не понимаешь, ведьма, что я горю в Волне? Неужели ты думаешь, что я позволю тебе спокойно вернуться в блаженный холод?»
-Поймают меня, найдут мёртвым или я сам к ним приду- им будет очень интересно, где я провёл всё это время. И поверь, они узнают.
Может, даже с моей помощью. Может, я даже сам им всё расскажу.
Ты боишься безопасников? Я тоже.
А теперь- попробуй убить меня или помоги мне!
— Ты есть хочешь? — спросила она.
Мартынов, в самом деле, был голоден. Он мог бы пойти поужинать в знакомом кафе на шестидесятой линии круга «Цах». Но боялся. Вдруг, она следит? Если она может слышать электрические импульсы чужих сердец за много кликов, то почему бы и нет? Она видит его, ждёт только мгновения, когда его внимание хоть чуть-чуть рассеется. Стоит Мартынову отвернуться на мгновение или слегка закрыть глаза, как — порх! Неслышно, как пещерный мотылёк, взмахнёт она складками платья и убежит. Навсегда-навсегда. Он боялся. И потому не сводил с её двери глаз.
Когда она спросила его об этом, он впервые понял, что вот уже вторую или даже третью смену ничего толком не ел. Может, в её приглашении крылось нечто большее чем предложение завтрака, может, она нашла какую-то лазейку в слабости его тела. Сейчас для Мартынова это было просто обещанием сытного и спокойного тепла, стакана воды и возможностью посидеть где-то не в высохшей пыли бесконечных коридоров.