А ещё это наслаждением. Нет, не вкусом еды. Не самими ощущением сытости. Не тем, что его рабочая смена закончилась и можно отдохнуть. Мартынов не мог понять, чем вызвано это чувство. Но оно было приятным. Чем-то похоже приятную на музыку из радиоточки
Он просто хотел бы вечно наблюдать как она готовит. У неё это получалось очень красиво. Движения были точны и экономны. Не больше того, чего необходимо. Но и не меньше. Как у музыканта, касающегося своего инструмента. А уж когда к её движениям, как крещендо, добавился возникший из её движений невесомый аромат почти готовой пищи….
Взять из ящика и одним движением, говорящей о многолетней привычке, обвязать вокруг головы полотенце. Этот, ничуть её не портящий, головной убор защищал будущую пищу от попадания в неё инеистых волос Юки. Фартук наделся как бы сам собой. Развернуть брикет почти несъедобного серого синтежира — Мартынов чуть не поперхнулся, представив, что это ему и предложит хозяйка. Но нет. Двумя точными разрезами, Юка отрезала от него небольшой кусочек, наколола его на вилку и тщательно натерла им уже давно поставленную на инфракрасную плитку разогретую сковородку, пока чугун не обрёл мокрый цвет. Брикет серого синтежира она завернула обратно в грубую обёрточную бумагу и убрала куда-то за дверцу шкафа. Серый синтежир мог храниться очень долго даже просто так.
Пошарив во внутренностях шкафа, она достала пакет яичного порошка и ломоть вяленого, хорошо просоленного дубль-мяса. Быстрыми движениями ножа, она разрезала белый синтетический жир и растопила его на сковороде. И пока тот таял, мелко нарезала мясо. В полупрозрачную, пахнущую готовым обедом, вязкую жидкость, она насыпала меру яичного порошка и мешала пока последние прозрачные жилки растаявшего жира не исчезли и в сковороде не образовалась оранжево-жёлтая густая масса. Продолжая её помешивать, она всыпала туда нарезанное мясо. Она продолжала мешать пока мясо не распределилось равномерно по всему объёму жидкости.
Всё. Оставалось только приглушить реостат и ждать, пока масса в сковороде не свернётся, перестав быть хоть сколько-нибудь жидкой. Даже мешать было уже не нужно.
Она так поставила сковородку на стол и жаренник был так прекрасен, что Мартынов не смог удержаться и не поаплодировать ей. Хлопнув пару раз в ладоши, он стушевался и положил руки на колени. Подставкой под горячий металл служила слегка протёртая доска из псевдокамня, на которой она всё резала во время готовки. Она даже поленилась её протереть салфеткой. Это несколько подпортило впечатление Мартынова о его хозяйке, но, подумал он, сегодня Юка заслужила право быть чуть-чуть неаккуратной. Второго стула в её жилище не было, поэтому Мартынов, с позволения хозяйки, подвинул стол к кровати. Стул заняла Юка, а на кровати устроился сам Мартынов.
-У меня только одна тарелка, — с сожалением сказала она.
-Уступаю тебе, -быстро ответил Мартынов, — Я и из сковороды. Была бы вилка!
Он понял, что сморозил глупость.
— Значит, я пальцами, — пожала плечами Юка, накладывая себе лопаткой весомый кусок.
И вилка у неё, конечно же, тоже была одна
Мартынов, вся галантность которого была уничтожена одной нелепой фразой, попытался всё свести в шутку.
-Ну вот и отлично! Ты –пальцами, я-вилкой. Быстро управимся, — сказал он, — Говорят, если биомясо съесть быстро, то не успеешь почувствовать вкус дубль-человечины из которой оно сделано.
Юка подняла на него удивлённые глаза.
-Вовсе нет.
— Что? — опешил Мартынов.
— Дубль-мясо сделано вовсе не из человечины, -объяснила она.
— Разное говорят, -пробормотал смущённый инженер и наколол маленький кусок жаренника (Специально, отдавил вилкой такой, чтобы был без мяса) себе на вилку.
Некоторое время они молчали. Потом снова заговорил Мартынов. Слова просто пёрли из него. Ему хотелось, чтобы она забыла сказанные им глупости, и чтобы она вообще хоть что-то говорила. Тишина давила на него, напоминая об так и не ушедшем сне.
-Юка, а ты и в самом деле видела как строился Город? — спросил он, чтобы заглушить неловкость момента.
Хозяйка была достаточно любезна, чтобы отвечать на вопросы напросившегося, почти что силой вломившегося к ней чужака. Мартынову не показалось бы странным, если бы она его отправила встречать Волну. В самом деле, его ли это дело- сколько она здесь живёт? Но она ответила.
-Да, — просто сказала она, — Я готовила. Для рабочих. Каменные деревья пела… Ну, направляла к ним Мысль, чтобы росли куда надо. Чтобы они все этажи и панцирь помогал вашему железу держать. О Волне подступающей их спрашивала. Датчики-то не успевали ставить. Мартынов оглянулся и вновь поглядел на шедший по периметру комнаты огромный ствол, служивший хозяйке кроватью, книжными и посудными полкой. Она его заставила так нелепо расти. И долго заставляла. Каменные деревья растут небыстро. Мартынов попытался вообразить сколько же она пела деревья способные обвить и удержать гермопанцирь и у него закружилась голова, — Да и не только я…