А Юка не узнала вкус дубль-человечины потому что ни разу не ела людей Города («НЕ ЕЛА?!»). Только мёртвых морлоков. Морлоки-не люди
Опять, пришел сон. Всё было слишком явным, чтобы быть ненастоящим. Но Мартынов знал, что он никогда не был там. В этой лифтовой шахте с обрубленными тросами, заполненной водой. Вернее, тем, что когда-то было водой. Сейчас же это был черный лёд. Бесконечный, слой льда, похожий на тяжёлое, обсидианово-черное тугоплавкое стекло, для наблюдения за И лежащие на нём, до самого дна, становящийся почти непрозрачным у какого-то изучавшего геологического горизонта, фигуры. Они так давно лежали на нём, что в них не осталось ничего биологического. Только лёд. И ещё там были морлоки, рубящие этот лёд огромными тесаками. И Юка светила им своими волосами. Но даже в свете её волос покрывавший пол лёд оставался чёрным.
В нём замерзал даже свет.
Слишком мало и слишком голодно было, чтобы.
Или она просто не хотела, чтобы он своим волнением портил завтрак? А сама не видела ничего странного в том, что он съест кусочек-другой мяса…
Она была очень красива.
Но именно её красота и лишённая радужки чернота её огромных зрачков, не оставляя ничего привычной белизне глазного яблока. Именно её глаза, похожие на залитый в обнажённую плоть глазных впадин уже остывающий, но ещё не застывший чёрный вар, удерживаемый от падения только поверхностным натяжением и готовый в любую секунду капнуть на подставленную заботливо ладонь, навсегда осквернить её безупречную белизну своей чернотой, застыть на ней. Именно эта чернота, в которой отражалась перевёрнутая комната, была виновата во всём.
Именно она, как табачный дым, плывущий над зеркалом, рождала в глубине мозга Мартынова эти странные смутные желания человеческой плоти.
Когда он понял это, наваждение развеялось, само собой. Но от этого, глядеть на неё меньше не хотелось.
-. говорю, у тебя всё равно ничего не выйдет, Мартынов, — вздохнула она, — Ну что спросит тебя следователь, когда ты приведёшь к нему меня?
-"Кто это, товарищ Мартынов?» — автоматически ответил на её вопрос ещё не отошедший от наваждения инженер.
-Верно, — мраморной белизны указательный палец смотрел точно ему в переносицу, — И кто же я?
-Ты… — Мартынов вовремя сделал вид, что поперхнулся и проглотил, вместе с глотком спешно налитой воды, слово «ведьма», — Ты…
В самом деле, для Города она никто. То есть, для многих жителей Города целительница мор-лик что-то да значит. Если уж при всех бесконечных переселениях, переуплотнениях и оптимизациях коммунального хозяйства, ей снова и снова доставалась эта комната, то лечила она явно не только жён рабочих!
Только администратор! И не самого низкого уровня.
Почему ей, несмотря на всё это, не оформили карту жильца было понятно. Оформление личной перфокарты всегда идёт через безопасников. А с ними ни администраторы, ни сама Юка не желали иметь никакого дела. Оформить же рабочую карту мешало то, что она нигде не работала. А работать она не могла без личной карты…
-Юка! Ты же работала на строительстве Города, верно?
Этот вопрос застал её врасплох. Он ударил в лицо Юке точно пуля.
-И, раз ты работала, у тебя должна была быть учётная карта рабочего .
Она облизала покрытые жиром пальцы, встала и, молча, пошла к полкам, где долго копалась в покрытых пылью картонных коробках.
Мартынов долго рассматривал на просвет древнюю карточку. Потом принялся водить пальцами, считая их количество столбцов и отверстий в них. Всё тоже самое, что и у него. Форма отверстий, их порядок в шесть столбцов, знаки в картоне… Даже синяя кайма Администрации.
— Она не будет работать. Мне так сказали. — ничего не понимая Юка следила за его действиями, — Я и не пользовалась, чтобы безопасники…
— Всё правильно, — ответил он, -Так и надо было. Главное, что она есть.
Юка пожала плечами, отказываясь понимать зачем вообще нужна Мартынову бесполезная древняя карточка.
— Безопасники спросят кто ты есть -это верно, -Мартынов помахал древней перфокартой, — И я знаю, что ты им ответишь.
Она вздрогнула, словно задела рукой за обнажённые контакты. Страх сделал её совсем-совсем похожей на человека. Мартынову это понравилось.
-Да здравствуют Администрация и Безопасность, — сказал он, с неуместной торжественностью, переходящей в невольный смех, — Управляющие Городом мудро и…
Впервые, за весь этот нечаянный ужин, Мартынов улыбнулся.
-… одновременно, — добавил он.
Они вернулись за стол доели приготовленный Юкой нехитрый завтрак в молчании.
-Я переоденусь, — встала Юка из-за стола, -Потом мы пойдём.