-Что же такого забавного в этом слове? –Пробормотал он, загипнотизированный, почти усыплённым мягко переливающимся светом её волос. Мысль эта возникла совсем некстати, где-то на краю сознания и не должна была быть произнесена, — Почему же мужчина не может заставить?
Общество Юки совсем отучило его от человеческой привычки скрывать свои мысли и сейчас это сослужило ему дурную службу. А может, дело было не в этом. Он просто грелся в холодном, молочно-белом призрачном пламени её волос. Как греются у огня (Мартынов сроду не видел иного огня, кроме паяльной лампы. Но теперь, благодаря Юке, он столько знал о морлоках). Огонь согревает. Снимает настороженность. Сближает — потому что есть ты и те, кто в круге тепла и света. Разговоры сами собой становятся более раскованными и свободными, чем…
-Почему?! -веселье Юки было неподдельным, — Мартынов, у тебя же была жена!
-Была- тихо и спокойно произнёс Мартынов, — Была. Давно. Я всё уже успел забыть.
Волосы Юки потухли. Теперь светило не яркое бело-синее пламя, а догорающие угли. Световые волны текли по её волосам медленно, тяжело. Словно бы и их заразило прикосновение к той тягучей каменной тяжести, что давно билась в груди Мартынова вместо живого сердца.
Юка коснулась его плеча своей инеистой ладонью. Может, ей очень бы хотелось понять о чём он сейчас думает, но её ладонь оставалась нежна и шерсть Юки была лишь её второй кожей.
-Ну… Заставлять… От этого же получаются дети… У вас не было детей?
-Не успела родить, — нарочито грубо ответил тот, — А у тебя их не разве не было? С твоими четырьмя мужьями? А, Юка? — впервые назвал он её по имени. И тут же пожалел о сказанном. Юка отняла свою руку, но почувствовать, что боль у них была одинакова он успел. Но Юка была слабее.
Она обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Длинные густые светящиеся волосы Юки, как броня, закрывали её ото всего. Она сидела так долго, прежде чем решилась заговорить.
— У меня было три мужа, Мартынов.
Волосы вспыхнули во тьме невероятно ярким фиолетово-белым пламенем, Юка вскинула голову, движения света и тела слились в одно. Когда волосы потухли и глаза Мартынова вновь привыкли к едва разгоняемой синим холодным пламенем темноте, она уже сидела, глядя в невидимую для него стену. Где-то там, в темноте, с боку на бок повернулся Солин и что-то пробормотал.
-Молчи, — предупредила Юка любые слова, — Молчи. Я виновата. Ты имеешь право знать. У меня было три мужа, Мартынов. И тоже не было детей. Твоя жена (Прости) счастливее меня- она успела забеременеть (Извини ещё раз). Я ни разу не заставляла своих мужей. Я могла бы. Ты Мартынов, был её единственным мужем. Ты успел побыть счастливым. Они не считали это счастьем. Твоя жена касалась тебя, Мартынов! Лежала с тобой рядом! Они даже боялись ко мне прикоснутся, даже случайно — между мной и первым мужем лежало Оружие Предков (Да-да, то самое, которое ты таскал в моём сне. Участь первого мужа — терпеть мои прикосновения чаще других и стрелять из Оружия Предков). Я касалась только металла заряженной винтовки. Все мор-лок бояться своих мор-лик. Их можно только Заставить. Приказать подойти. Прикоснуться и… Они и их страх были мне отвратительны. Я не могла даже представить этого. И детей от них не хотела.
Юка помолчала, а потом продолжила.
— А это был мой долг. Я должна была родить трёх дочерей! Хотябы одного ребёнка — чтобы доказать, что я — не тварь Пустоты
И я ушла…
Она подняла голову.
-Понимаешь, — сказала она, -Иногда, рождаются сразу два похожих ребёнка. Иногда, мальчики. Иногда, мальчик и девочка. Мы их убиваем сразу. Бедные, несчастные, слипшиеся в утробе существа… Иногда, рождаются две девочки. А иногда — должны родится обе. Но рождается одна. Девочка. Одна. Та, кто сильней. Она поглотила силу своей сестры и её разум. Иногда, -она подняла две правые руки посмотрела на них так, словно бы видела их впервые, -И её тело тоже. Как я. Я должна была заставлять своих мужей столько раз, столько надо- пока бы у меня не родились три таких дочери. Я никого не хотела от них рожать! И у меня не было имени.
Мартынов что-то хотел сказать, но она не дала ему даже открыть рта. Следующие её слова дали ясно ему понять, что вопрос был глупым.
-«Юка» — значит «Ничто». Женского рода, — уточнила она, — «Ничта». Никта». Наверное, так, оп-вашему. Всех девочек зовут Юками. Мальчика тоже, при рождении, назовут «Юккин». Но как только он станет воином, род его признает. Даст ему оружие и имя. Всего-то пережить двадцать Волн, освоить какое-нибудь ремесло и научиться ходить за нами по коридорам. А мне мало было быть просто ведьмой. Все должны быть уверены не только в том, что я слышу в Тенях, но и в том, что я — не Юка.