Неужели ничего сделать нельзя и надежда избежать суда и несправедливого приговора окончательно погребена под этими грудами бумаги. Что-то он упустил из виду. Что-то, что могло бы помочь ему найти эту гадалку… Знахарку! И тут Мартынов понял, что.
Гадалка, знахарка — это не профессии.
И та, кто этим занимается — не занимается ничем другим. Её бы эти двое, в конце концов, назвали как-то по-другому. Портниха или как ещё… Да и неважно! Как, к чёрту, отработав смену где-то ещё тратить свой законный отдых на посторонних людей? Да и зачем? Ради лишнего стула или шкафа? Да даже если и так! Всегда же есть безопасники, которые зорко глядят за тем, чтобы каждый занимался тем, чем положено. Вот старых блоках… Когда Города, как цельной структуры, ещё не было. Тогда безопасников (Которых тогда тоже ещё не было. А были просто офицеры Ликвидации, которые, иногда, занимались делами безопасников) больше занимало, чтобы работал единственный урановый котёл и обогатительные циклы, чем вопросы более приземлённые. Куда важнее своевременная замена тепловыделяющих стержней и восстановление охладительных бассейнов после прошедшей Волны. И из-за кого печь по плавке активного стекла остановилась посреди цикла, надолго выйдя из строя. И не из-за утечки ли радиоактивной воды вдвое быстрее против обычного растёт сизый мох? А бинты, няньки, известь негашенная и выяснение кто кому делал аборт вязальной спицей… Кому это нужно? Да и лишний кусок имел куда больший смысл, чем сейчас. Можно было рискнуть.
Тогда да, может быть, такие встречались чаще.
Но не сейчас. Профилактика («Заболею я чуть-чуть, сразу я к врачу лечу…»). Безопасники бдят. Сейчас подпольная медицина может также верно убить самого лекаря, как и пациента. Да и незачем этим заниматься. В Городе намного спокойнее, чем в давно опустевших старых блоках и каждый обеспечен работой, пищей и даже некоторой мебелью, сверх обычного.
Заниматься этим может только тот, кому ничего не осталось.
Тот, у кого нет ничего.
Мартынов тут же вспомнил как он (Целую вечность назад!) планировал жить в пустых блоках. Или в расселённых после Волны. В мозгу замкнуло какой-то контакт. Мартынов мог бы поклясться, что слышал, как щёлкнула одна окисленная латунная пластина механики о другую. И ток побежал по аксонам в нужном направлении.
Волна …
Он потянулся к газетам.
После первого взгляда он понял, что нашёл своего морлока. Петитом шли объявления Администрации. В том числе и о расселении блоков на линии девяносто семь квартала-кольца «Цах».
Слишком много совпадений, чтобы у него ничего не получилось
Кнопка «девяносто семь» на алюминиевой пластине в лифте была просто заблокирована. Не нажимается и всё тут. Сама девяносто седьмая линия была пуста. Ни разу не открывалась ни одна дверь. Не слышно приглушённых разговоров сквозь стены. Людей в коридорах блока тоже не было. Свет горел вполсилы.
Но ограждение, спешно воздвигнутое войсками Биологической Защиты на девяносто шестой линии было кем-то разобрано. И, мимо него, когда он шёл по опустошённому Волной блоку, со страхом оглядываясь на чужака, проскользнули три или четыре тени. Это мог быть одновременно хороший и, одновременнно, плохой знак. Хороший —если массивные металлические щиты сдвинули те, кто всё-таки ходит к этой гадалке-знахарке на запретный этаж. А плохой… Волна, да. С Волной иметь дело опасно.
Мартынов предпочёл думать, что знак- хороший, но догонять и спрашивать у них о гадалке всё же не рискнул. Завидев или услышав, онн ускорял шаг или спешно сворачивал в боковой коридор, спеша поскорее пройти и укрыться в тенях. И те, другие, также исчезали раньше чем он успевал разглядеть их. Видимо, они тоже старались, чтобы Мартынов их не заметил. Поэтому-то он и не смог бы сказать скольких людей он всё-таки видел в расселённом Биологической Защитой блоке. И людей ли вообще. Для этого Мартынова — у них всех, помимо всего прочего, была одна, но веская причина. Нахождение в расселённом блоке — нарушение порядка. Сорок смен каторги в радиоактивном туннеле был лучшим на что могли рассчитывать пойманные патрулём БЗ. А каторга… Уж лучше в Волну. Там хоть сразу.
Впрочем, Мартынов не полагал, что он способен обвести вокруг пальца военных и затаится даже в ничтожной тени как какая-нибудь загадочная тварь (При мысли о тварях Волны, о спине Мартынова прошёл нехороший холодок, хоть умом он и понимал, что после поджигающего газа остаться тут ничего не могло). Скорее всего, патрули сюда почти не заходили. Волна приходит в Город часто, а солдат, на весь Город, не так уж и много. Или просто военные не предполагали, что есть на свете дураки, способные лезть в очищенный поджигающим газом блок. Тут нечего делать даже тем, кто приходит собирать лиловый мох.