Спину и шею садит от властных пальцев; синяки и ссадины минимум на неделю станут напоминанием о произошедшем, следами его любви, метками, рассматривая которые в зеркале я снова смогу кончить наедине с собой за каких-то несколько секунд.
Но этом потом, а сейчас он вертит мной так, как только пожелает. Дёргает за ниточки, всё больше и больше распаляя живую марионетку из плоти и крови; держит в напряжении, заставляет раствориться в нём и сжаться до крохотного раздражённого комочка, который сейчас исступлённо жаждет разрядки.
Водопадами по щекам текут слёзы, от солёного вкуса на губах сильнее хочется реветь белугой, но я как могу сдерживаюсь и молчу: пока он не прикажет, я лишь безропотная игрушка в его руках, что не имеет права и звука произнести.
Запуталась. Окончательно запуталась, не понимая, почему реву. От злости на себя? От ощущения низменного, плотского, но такого искреннего счастья? Или из-за того, что суровый палач дразнит меня и не торопится нажимать на курок, оттягивая удовольствие и держа приговорённую на тонком острие экстаза?
Умоляю, выстрели! — даже если пуля окажется фатальной. Не сдерживайся, не тяни резину — сегодня мы без неё.
Словно читая греховные мысли, одной рукой он хватает меня за горло, второй же прижимает к разбухшему ещё больше (хотя куда уж больше?!) члену. Я хочу извиваться, хочу кричать, хочу ощутить его всем нутром, вобрать его в себя без остатка, и мои безутешные молитвы услышаны.
Аллилуйя!
— Хорошая девочка. Заслужила награду.
Низкий рокочущий голос становится триггером, от которого всё наслаждение концентрируется в одной точке, — а потом внутренняя взведённая пружина наконец-то разжимается, и судорожными пальцами я заканчиваю начатое с его позволения.
Гондола замедляет свой ход, мы же ускоряемся, и меня подхватывают бесконечные сладострастные волны, одна за другой пульсирующие внутри вместе с тугими струями молочного цвета и бешеным сердцебиением. Я стону, срываю голос, смеюсь, плачу от радости, всхлипываю и откидываюсь назад, на его по-прежнему твёрдое продолжение.
Двери кабинки открываются, и на нас, полуголых, взмокших и пахнущих будто дикие животные после случки, пялится толпа желающих прокатиться на противоположную сторону. Мужчины с завистью глядят на него и вожделением — на меня, женщины стыдливо отводят глаза или же картинно негодуют.
— На... выход, — смущённо бубнит, стараясь не смотреть в нашу сторону, работник канатной дороги.
Знать бы ещё, существует ли этот выход вообще и, самое главное, где его отыскать?
Всем привет и добро пожаловать в путешествие, полное острых ощущений и эмоций на пределе!
Пристегните ремни — местами будет очень опасно, на некоторых участках дороги возможны непредсказуемые повороты, резкие заносы и (не)контролируемое скольжение.
Буду рада вашим звёздочкам, библиотекам и комментариям.
Поехали!
Лев 1.1
Город заснул, проснулась... мафия? Слишком просто.
На манящие огни искусственного света, холодные и равнодушные, вылетели стайкой создания всех мастей, от ночных бабочек до неслышно скользящих на крыльях хищных летучих мышей и сов.
Даже отсюда раздавалась громкая музыка, а басы заставляли пол дрожать во все десять баллов по шкале Рихтера, как во время какого-нибудь землетрясения. И это еще не основной зал с десятками танцующих посетителей, сотрясающими своими ногами эти давно не видевшие нормального дизайна стены.
Время уже неумолимо двигалось к утру, и в рядах дрыгающихся там, на первом этаже в дымке алкогольных паров, остались лишь самые стойкие, — или самые пьяные. Я же с едва скрываемым раздражением смотрю на пресмыкающегося передо мной крючконосого хозяина этого блядушника.
— Добрый вечер, господин Королев... Простите за ту официантку, она работает у нас первую смену.
— Уже не работает, — скалюсь, пробуя на прочность личные границы владельца.
— Совершенно верно! В ложе для вас с товарищами всё уже готово... Не хотите сдать в гардеро...
Нарочито пропускаю мимо ушей слова Арифа, будто тот пустое место, уверенно поднимаюсь по закрученной лестнице, на ходу снимаю дорогую косуху, небрежно бросаю её на плечо, вдыхаю принесённый сверху аромат. Гремучая смесь из крепкого алкоголя, дыма сигарет и других воскурений, парфюма, пота и феромонов.