Мужчина снова открыл свой рот, жестом даю понять, что мне его мнение совершенно не интересно.
Обслуживающий персонал — не более чем челядь, лебезить и пресмыкаться перед клиентами у таких в генетическом коде заложено. Признаюсь, по первому времени такого рода обращение вводило в ступор, потом раздражало, затем в чём-то веселило, но теперь я отношусь к этому как к чему-то само собой разумеющемуся, словно к воздуху, которым дышу.
Кто-то зависим от никотина, кому-то срывает крышу от экстремальных видов спорта или же запрещённых веществ... Для меня пагубной привычкой, не отпускающей из своих щупалец, стали клубы с сомнительной репутацией, где под громкую музыку и ласки готовых броситься в ноги женщин можно хоть на мгновение забыться и сбавить обороты. Использовать их, взять всё самое лучшее, а потом — перешагнуть как через ненужное препятствие.
— Если что-то понадобится, можете позвать меня, либо... — продолжил лебезить полноватый и плешивый хозяин заведения, раздражая, будто назойливая муха. Вовремя остановиться, — лучшее качество в подобных случаях, жаль, что Ариф им не обладал, зато предприимчивости владельцу "Зажигалки" было не занимать: среди расположенных вдоль набережной заведений его детище пользовалось несравненным успехом, по причинам законным и не очень.
— Знаю, — перебиваю и закатываю глаза.
— Простите, всего лишь уточнял... — пролепетал себе под нос мужичок и покрылся испариной не то от волнения, не то от жары. — Одно только слово — и я приду.
— Если я чего-то пожелаю, то об этом точно узнаешь сразу и ты, и все остальные, джинн без лампы, — цежу сквозь зубы и останавливаю собеседника одним взглядом.
Тот задрожал как осиновый лист и скрылся в окружающей полутьме. Боясь сказать что-то лишнее, забился в собственный рабочий кабинет и разом опустошил стакан с водой. Опасный, знающий себе цену и умеющий этим пользоваться столичный гость зачастил в их считающийся по меркам Москвы провинциальный город, и приносил ровным счетом столько же дохода за каждое свое посещение, сколько и седых волос несчастному уроженцу ближнего зарубежья.
Успокоившись, владелец "Зажигалки" с потрясающим проворством юркнул за сцену и проинструктировал сидящих там "птичек", как называл он работниц своего заведения, столь же красивых и хрупких, сколько обладающих острыми клювами и коготками.
Обслужить по полной программе.
Так, чтобы не осталось никаких претензий, никаких нареканий — иначе через неделю здесь может не остаться следа ни от самого хозяина, ни от его заведения.
Конечно, связям Льва Королева отчасти можно было позавидовать, другая же часть Арифа от подобных знакомств... едва сдерживала рвотные позывы и содержимое мочевого пузыря.
Прошёл час.
Глоток "Гленнфидиша", — и я лениво откидываюсь на спинку дивана, наблюдая за происходящей вокруг вакханалией, не то живым воплощением Содома и Гоморры, не то языческой мистерией. Рыжеволосая девица гоу-гоу, вылив себе на облегающий топик что-то прозрачное из стакана (едва ли персонал будет жертвовать в таких целях каким-то пойлом кроме самой захудалой водки), улыбнулась моему спутнику и направилась в нашу сторону.
Заур, давний товарищ, ухмыльнулся, глаза его застелило масляной поволокой, но я тут же сжимаю его запястье, возвращая из низменных мыслей под столь же низкие потолки VIP-зала.
— Марина, девятнадцать, студентка педагогического, — кивком показываю на продолжающую стараться произвести впечатление девицу. — Если не хочешь заполучить помимо кайфа бонусом герпес — не советую.
Товарищ вскинул одну бровь и, раздосадованно вздохнув, поблагодарил меня. Что-что, а узнавать информацию я умею как никто другой, причем самыми разными способами. И справки тоже всегда требовал, если вы понимаете, о чём речь.
Ещё один глоток терпкого напитка — сегодня в программе ничего заслуживающего внимания.
Взглядом скользнул по усердно отрабатывающим возможность танцевать в приватном зале девицам. Трое из них, по типажам — словно из женской группы нулевых, одним видом, не то что названием возбуждавших меня лет десять тому назад, извивались своими телесами в сверкающих футуристичных кусочках ткани, которые и бельем-то назвать казалось кощунством.
Блондинка — сука, с раздражающими потемневшими корнями, вмиг убившими весь интерес! — сделала шаг вперед, две другие девушки приобняли её и незаметно расстегнули крючки на бюстгальтере. "Фронтменша" ВИА гры уездного разлива тут же села на шпагат, а лиф эффектно упал на блестящий чёрный пол, давая возможность всем присутствующим как следует рассмотреть её грудь.