Красивая? Не совсем точное слово. Почему-то первым на ум пришло совершенно устаревшее и дурацкое слово, будто вытащенное из пыльного бабушкиного сундука.
Дивная.
Длинные светлые, почти платиновые, струящиеся волосы, в полумраке и объятиях холодного света ламп кажущиеся такими неземными и источающими внутреннее сияние. Выигранная в генетическую лотерею фигура без грамма избыточного веса, без сантиметра чего-то лишнего: в меру тонкая талия, упругая и подтянутая задница, ложащаяся точно по размеру в ладонь, — даже на глаз безошибочно вижу — грудь. И, судя по колышущимся движениям, без вмешательства хирурга, в отличие от предыдущей "пташки".
Дивно она и двигалась, по-змеиному извиваясь в одеянии с зелеными пайетками, еще больше придающими ей сходство с покрытыми чешуями созданиями, ядовитыми и опасными.
Она стремилась покорить и соблазнить всех и вся, начиная от стен и потолков и заканчивая остальными пташками и горсткой посетителей, вот только по-настоящему любила она... лишь себя. Подчиняясь музыке как кобра, завороженная флейтой индийского факира, заставляя сердце колотиться в унисон басам, она снова и снова изгибалась, тонкими бледными пальцами ласкала себя от макушки до самых бедер.
Словно желая сбросить старую кожу и переродиться, девушка провела трепещущей рукой по сверкающим пайеткам, и в бликах клубного освещения она словно готовилась сделать меня свидетелем появления на свет не то огнедышащего дракона, не то мифической Шахмаран (1).
Внезапно наши взгляды столкнулись, и в воздухе от такой коллизии заискрило, а волосы на руках вмиг встали дыбом. К лицу прилил жар, прилила и кровь, но уже далеко не туда.
Моей. Будешь моей — и точка.
1) Шахмаран — легендарная наполовину женщина, наполовину змея из персидской мифологии;
Визуал — Лев (1)
Бара 1.1
Саундтрек
Tinashe — So Much Better
Don't forget what I told you
No one gon' love like I love you
Hit you, 4 a.m
Bad bitch, I don't give a fuck about your ex thing...
I'ma show you things
Make it worth the wait
Don't go
Bad bitch, I don't give a fuck about your next thing...
Через полчаса всё закончится, и эта не самая славная страница моей жизни наконец-то перевернётся. Так что танцуй, девочка, танцуй.
Танцуй как в последний раз — это же он?
Делаю глубокий вдох, смотрю по сторонам, прислушиваюсь к собственным ощущениям... и про себя отмечаю: за прошедшие месяцы ничего не изменилось.
Видеть в глазах зрителей желание, на лицах — мелкие капли пота, слышать учащенное похотливое дыхание, чувствовать, какими греховными помыслами сейчас заняты их головы, — в такие моменты я представляю себя дрессировщицей глупых животных, живущих исключительно инстинктами.
И на арене окружающего цирка мне, Баре (1) Левандовской, в этом не было равных!
Однако среди дюжины глаз, принадлежащих свиньям, псам и жабам я на долю секунды... осязаемо ощущаю на своей коже электрические разряды иного взгляда. Совсем другого.
Любопытного.
Прожигающего насквозь и в то же время поверхностно скользящего по всему телу, от макушки до самых пят, не упускающего ни единого миллиметра кожи, ни малейшей детали.
Притягивающего к себе и одновременно заставляющего отвести взор от слишком тяжелой, давящей ауры своего обладателя.
И этим взглядом, в котором было столько разных граней, разных чувств, разных палитр, он будто подавляет меня и заставляет танцевать еще усерднее, еще отвязнее. Обычно во время работы я возбуждаюсь лишь от собственных движений и этого ощущения власти над толпой.
Сегодня всё по-другому — низ живота, свернувшийся упругой пружиной, нарушает эту давно устоявшуюся традицию.
Откидываю назад голову, лишь бы избежать зрительного контакта с этим внезапным нарушителем спокойствия. Правая рука, словно не обращая внимания на аудиторию, тонкой змейкой устремляется вниз, чтобы хоть на мгновение дать разрядку напряжению там, под короткой юбкой, между ног, как вдруг все портит слегка напуганный голос Арифа.
— Твое время вышло, — слышу перепуганного босса, что нервно сглотнул слюну.
— Но... музыка еще играет. Моя музыка.
— И она продолжится, если хочешь. И ты продолжишь. Но не здесь.
— Ты о чем?
— Барби, без тебя никак. Нужен твой танец. Для нашего постоянного гостя из столицы. Сначала в зале, потом приват.
— Отдай Виолетте, — вздыхаю, намекая на главную в "ВИА гре". — Она точно обрадуется, ей ипотеку выплачивать, как никак.
— Только натуральные блондинки, — кривится Ариф. — А ее пергидрольные космы ты видишь куда чаще нас всех. Пожалуйста. Он... сложный человек. Что-то не так — и ни от меня, ни от клуба может не остаться мокрого места. Ты умеешь обращаться с такими.