— Ладно, договорились, — гляжу зелеными глазами сверху вниз на босса, отвечая не терпящим возражений тоном. — Но ты помнишь, что сегодня моя последняя смена, а потом я умываю руки и покидаю это гнездо разврата свободной пташкой.
Спрыгнув по-кошачьи со сцены, я медленно направляюсь к указанному владельцем клуба мужчине.
Cholera jasna (польск. "Чёрт подери")!
К тому самому.
Невозмутимо и даже привычно наблюдаю за тем, как Марина облизывает пальцы рук спутника "заказавшего" меня незнакомца, а кто-то из других посетителей ласкает в это время себя, рассматривая оказавшуюся на сцене Люси — темнокожую хрупкую студентку медицинского из Замбии, из-за своего роста напоминавшую скорее подростка, а не сформировавшуюся женщину.
— Извращенец, — едва слышно шепчу, задевая взглядом чиновника, возбудившего от выхода негритянки с плюшевым медведем в обнимку.
Марина, несмотря на все предупреждения Льва, все же цепляет Заура и уводит кавказца, почти не стоящего на ногах, в приватную комнату, так что на диване мой "клиент" остаётся в гордом одиночестве. Ну, почти — но его второй, храпящий товарищ сейчас походит скорее на предмет интерьера, нежели на что-то одушевленное.
Отпив еще виски, бородач с наглым взглядом сверлит меня с головы до ног, ненадолго задерживаясь лишь на тонких розовых губах. И вряд ли сейчас оценивает бренд моего блеска с шиммером. Всё внутри снова дрожит и трепещет под прессом его серых глаз, но стоит только ему открыть рот, возбуждение отходит на второй план.
Ненавижу нахалов.
— Вне вареникового тренда? — ухмыляется он. — Удивила. Танцуешь?
— Ты же видел, — отрезаю и прикусываю нижнюю губу, действительно без единой капли гиалуронки. — Неплохо, да?
— Я бы сказал, что хорошо. Но можешь и лучше, да? — в руке его только сейчас появляется несколько стодолларовых купюр.
— Здесь хватит только на пару минут, ковбой.
Никто из присутствующих вокруг бы не заметил этого, но только не я, что собаку съела на работе в клубе. На секунду мужчина теряется и удивлённо поднимает брови, но, стоит отдать должное, тут же берёт себя в руки — и добавляет из кармана втрое большую сумму.
— А теперь? — "тумблер" с алкоголем ему больше не интересен и оказывается на столешнице.
— Еще немного, и потанцую, — осуждающе кошусь на пустившего слюну из открытого рта спящего спутника клиента, морщу лоб от брезгливости.
Бородач забавно пожимает плечами, будто извиняясь, и осторожно сталкивает похожее на мешок с мукой тело друга на пол, где остаток своих сновидений ему и придется провести.
Довольно улыбаюсь в ответ. Настоящий джентльмен.
Благодарственный кивок, и закончившая свой дурацкий выход в духе набоковской Лолиты Люси удаляется со сцены, а прошептавший что-то на ухо диджею Ариф показывает мне большой палец.
Заиграла моя музыка.
Tongue kissing, end up on the floor with it
Don't miss it, watch me, how I'm gon' flip it
Slow sipping, gettin' wet, you goin' swimming
No limit, you gon' fall in love with it
Приблизившись к незнакомцу, первым делом закидываю левую ногу прямо через его плечо на верх спинки дивана. Небрежно опускаю правое плечо — и бретелька, которой хватило бы и дуновения ветра, соскользывает чуть ниже и открывает ровно столько обнажённой кожи, чтобы происходящее продолжило считаться чувственным танцем, а не дешевым стриптизом.
Бородач вздрагивает, стоит только мне посмотреть ему в глаза. Пристально, неотрывно, а, самое главное — как на равного. Несмотря на то, что "музыку" играл он, я получаю удовольствие от собственного танца и полностью отдаюсь этому делу — и поэтому никакого подобострастного или умоляющего взгляда изображать, в отличие от остальных местных "пташек", не собираюсь.
Мама говорила когда-то, что нужно полюбить саму себя, и тогда люди ко мне потянутся. Что ж, вряд ли она вкладывала в свои наставления такой смысл.