— Черт!
Вырывается уже вслух из его рта, когда я чуть настойчивее прежнего касаюсь его там.
В каком-то областном центре на Волге — и такое сокровище?
Да, к такому повороту событий Лев не был готов. Колдующая своим телом блондинка завладела его сознанием, опьянила, сделала захмелевшим и податливым, и теперь он не будет знать покоя, пока не продегустирует каждую клеточку ее тела, не вдохнет аромат этих волос, не попробует запретный нектар...
Насыщенная, с кукольной внешностью, кажущаяся лакричной, ягодно-сладкой, глубоко внутри светловолосая незнакомка отдаёт терпкостью кофе и горького шоколада, оставляя послевкусие чего-то кулуарного, интимного, аристократичного.
Пино Нуар — его любимое вино, именно его она так отчаянно напоминает, вскруживая с каждым изгибом спортивного тела голову всё больше и больше.
Музыка затихла, и я, замершая в считанных миллиметрах от его губ, останавливаюсь и с издевкой ухмыляюсь, хватая купюры. Время вышло — подошли к концу и удовольствия!
Однако бородач уже был так сильно пьян от захлестнувших с ног до головы желаний, что его это не останавливает. Одним движением он притягивает меня, оторопевшую, к себе, хищно, по-звериному, рычит и накрывает сочные губы настойчивым, дерзким поцелуем.
Тут же по моему телу вновь проходит та самая волна электричества; пытаюсь остановить его, вырваться, но этот нахал столь же ненасытен, как неумолим и непреклонен.
Язык тем временем продолжает исследовать мой рот и творить что-то невообразимое, чувствуя себя там полноправным хозяином; пальцы впиваются в мои бедра так сильно, что наверняка оставят на коже красные ссадины и синяки.
И тут, с усилием сделав глубокий вдох, я выскальзываю из стальной хватки и вскакиваю на ноги. Мой взгляд одновременно испуган, яростен и зол, но на дне зеленых глаз все еще танцуют огненные искры желания и похоти.
Что-то дикое и притягательное в нём определённо было, но я не сплю с клиентами.
— Сколько стоит продолжение?
— Я не стану танцевать еще, — огрызаюсь на ублюдка, поправляя взлохмаченные волосы и надевая лиф.
— Я не о танце. Я хочу купить тебя всю. Без остатка.
На какое-то мгновение чувствую, как внутри растет напряжение, словно я превращаюсь в живую пружину навзводе, но один глубокий вдох — и умопомешательство как рукой снимает. Не хватало еще устраивать скандал на работе, которая меня кормит (и весьма неплохо).
Особенно в последнюю смену.
Зеленый наряд, быть может, и ярко блестит под неоновыми огнями, но ничто сейчас не сравнится с горящими от похоти серыми глазами моего собеседника, что ожидает ответа.
Им становится настойчивое прикосновение к тому месту, что сейчас дарило мужчине столько же удовольствия, сколько и раздражения от невозможности подвести начатую гонку к столь желанной финишной прямой.
— Не стоит трогать меня... там, — огрызается на меня бородач, что, кажется, в штыки воспринял моё маленькое плутовство. — Не здесь. Не сейчас.
— А вдруг я потянулась за авансом? — невзначай отвожу взгляд и накручиваю светлую прядь на указательный палец. — Ты же хотел уточнить цену.
Лев почувствовал, как вместе с разгорячённой кровью по его телу разливается ощущение собственной неуязвимости и вседозволенности. Пусть эта девица и сверкает подобно бриллианту среди горстки невзрачных фианитов и цирконов, бриллианты тоже продавались.
— Так какую цену ты назовешь, сказочная принцесса? — победоносно скалит на меня белоснежные зубы.
Я лишь ухмыляюсь и хищно загибаю пальцы на правой руке в подобие кошачьей лапы, но только чтобы зацепить одним из ноготков расстегнутую верхнюю пуговицу своего визави и оттянуть ткань ниже. Загорелый. И волосатый, но аккуратно постриженный триммером.
Наилучший сценарий среди вариантов, которые я прокручивала в голове минуту назад.
— Всё как у принцесс из сказок. После меня — никакой другой женщины. Либо останешься со мной пока смерть, как в сказках, не разлучит нас, либо... протягиваешь своему члену руку помощи.
— Ты... — с оторопью произносит он, от таких слов даже побледнев. — Ты понимаешь, что вообще сказала, курва?
— Spieprzaj, skurwysyn (польск.: пошел вон, сукин сын)! — нарочито громко и отчётливо произношу, да так, что челюсть клиента буквально отвисает. — И это далеко не все, что я умею. Дед Анджей научил и не такому отборному мату, поэтому все твои курвы — это ругань для детского сада. Хочешь, преподам несколько уроков? За дополнительную плату.
Лев делает паузу... и искренне хохочет, глядя на собеседницу. Так она ко всему прочему еще и польский знает. Осталось заключить новый варшавский договор!