Усмехнувшись, он улыбнулся, будучи абсолютно уверенным, что если Тарин до сих пор не пролила кровь, то вряд ли станет это делать.
– Придурок, – прошипела она, – никогда больше не подкрадывайся ко мне вот так, – оттолкнувшись от него, Тарин надавила на пах – достаточно для красноречивого сообщения, но не слишком сильно, чтобы причинить боль. Иэн это оценил.
– Принято к сведению, – сказал Иэн, опираясь на локти, абсолютно не чувствуя раскаяния. – Но хотел бы заметить, что если бы ты приняла мое предложение прошлой ночью, то этого бы не произошло.
Она фыркнула.
– Красивая татуировка, кстати, – невозмутимо продолжил он. – Никогда не видел ничего подобного.
Тарин не ответила. Она спешно завернулась в простыню, затем вынула из-под подушки маленькие ножны и вложила в них нож. Только после этого она повернулась лицом к Джейку.
Иэн тоже развернулся, ему было любопытно посмотреть на состояние брата. Джейк все еще стоял в дверях босой, с голой грудью, одетый лишь в пару джинсов, низко сидящих на его бедрах. Половина его лица была покрыта гелем для бритья. И он не выглядел счастливым.
– Ты его сюда послал? – обвиняющим тоном спросила Тарин.
Джейк отрицательно покачал головой.
Еще раз фыркнув, Тарин схватила рюкзак и исчезла в ванной комнате.
– Это было офигенно, – сказал Иэн, вскакивая на ноги. – Она быстрая и опытная. Я бы сказал, что она имеет некоторую подготовку…
– Никогда так больше не делай, – голос Джейка походил на рычание. – Или в следующий раз я помогу ей.
***
Только когда Тарин исчезла в ванной комнате, захлопнув за собой дверь, Джейк ощутил, что его сердце снова бьется, потому что в этот раз глаза девушки, смотревшей на него, были самого необыкновенного в мире, яркого фиолетового цвета.
Он повернулся и направился в свою комнату. Все еще удерживая в голове образ обнаженной Тарин, сидящей на его брате, Джейк разрывался между необузданной похотью и безумной ревностью. Недобрый знак. Он и Иэн делили многих женщин, но Джейк не был уверен, что выдержал бы секс втроем с участием Тарин.
Тряхнув головой, он отодвинул подальше эти мысли, пока ему не понадобился еще один холодный душ. Вместо этого, лучше обдумать произошедшее.
Иэн – это Иэн. Не его действия так сильно обеспокоили Джейка. Было бы удивительно, если бы брат не полез в комнату к Тарин и не сделал бы того, что сделал. Реакция девушки тревожила его. Когда он вошел в комнату, взгляд ее глаз можно было определить не иначе как дикий – гремучая смесь ярости и страха, как у зверя, запертого в клетке и готового бороться не на жизнь, а на смерть. Что же, черт возьми, с ней произошло, что порождает такую реакцию? И какого хрена она спит с ножом под подушкой?
– Джейк. Все нормально? – Иэн стоял у комнаты брата час спустя одетый и готовый к открытию паба.
– Да, нормально, – Джейк закатал рукава чуть ниже локтя.
– Я не хотел напугать ее.
– Знаю.
– Она могла убить меня, – со всей серьезностью произнес Иэн, былое веселье как рукой сняло. – В первую же секунду. Она застала меня врасплох. И думаю, хотела этого. Но потом, похоже, осознала, кто я, и остановилась.
– Думаешь, она приняла тебя за кого-то другого?
– Да, – кивнул Иэн. Выражение его лица было хмурым, на лбу появились морщины, глаза потемнели до оттенка синевы полуночи. – Когда она впервые схватила меня, то кое-что прошептала.
– Что?
– «Больше никогда», – он остановился на секунду. – О, и Джейк? Есть кое-что еще. Ты помнишь ее татуировку, обвивающую тело?
Джейк кивнул. Он достаточно насмотрелся на нее, пока Тарин сидела на Иэне. Изображение так прочно засело в голове, что он мог бы воспроизвести его по памяти.
– Это не просто художественный замысел. Татуировка покрывает шрамы, некоторые из них. Судя по всему, от ножевых ранений.
Джейк грязно выругался, всеми силами усмиряя мгновенно вспыхнувший внутри гнев на того, кто осмелился причинить ей боль. Эти чувства больше не вызывали в нем удивление или шок, как еще двенадцать часов назад, и становились уже привычными, смысла бороться с ними не было, тем более если не знаешь как, так что оставалось просто плыть по течению. Тарин просочилась ему под кожу, насыщала его, он привязался к ней и ничего не мог с этим поделать. И не важно, что она, похоже, даже не подозревала, какой эффект на него оказывала.