– Твой энергозапас идет к нулю! – заорал вдруг Матвей. - Уходи, Наташа! Уже ничего…
Его голос вдруг оборвался.
Конец, подумала я. И содрогнулась .
Зато внизу,из-за края защитного поля, показался один из генераторов. И роботов возле него не было. Мой виток вокруг «Быстрой» собрал всех в стаю, гнавшуюся сейчас за мной.
Я шевельнула ладонью, нацеливая скафандр на черную, крупную – не меньше горуда – корoбку генератора. Крикнула:
– Цель – генератор. Огонь!
– Энергозапас на исходе, – равнодушно ответил интеллект. – Ресурсов для импульса недостаточно.
Что-то там было в файле на тему энергозапаса…
– Используй запас для жизнедеятельности!
– Принятo.
Белая молния импульса коснулась генератора – и рядом с ним серая муть защитного поля протаяла. Но в просвете что-то искрилось . Магнитное поле?
– Связь с кораблем! – завопила я.
И резко сжала в кулак ладонь левой руки, затормаживая скафандр у появившейся щели. Сверху мелькнули тени роботов, рядом блеснули чужие импульсы – упали густым занавесом с левой стороны. Я снова разжала ладонь, торопливо кинула скафандр еще правее, к искрящейся завесе.
– Связи нет, - доложил интеллект.
Значит, связаться с челноком не удастся. Подорвем один из генераторов, сказал Матвей. А импульса на остатках энергии хватило только на то, что бы на время нарушить его работу…
Лента огоньков на лицевой панели стабильно подмигивала желтым и оранжевым. Третий справа индикатор вообще окрасился в красный цвет. Энергозапас на нуле, сейчас скафандр доедает остатки, предназначенные для поддержки жизнедеятельности…
Я, двинув левой ладонью, кинула скафандр в просвет щели, затягивавшейся на глазах.
– Модулированное магнитное… – начал было интеллект.
И заткнулся.
Скафандр пробил искристую завесу – а потом его полет сразу перешел в падение. Он с размаху грохнулся о покрытие посадочного поля возле «Быстрой», меня приложило так, что я едва не пoтеряла сознание от боли.
И взвыла внутри скафандровой скорлупы, пытаясь осознать, что теперь – и что мне делать дальше. Я лежала вниз лицом. Перед лицевой панелью было голубовато-серое покрытие посадочного поля. Из всех ленты огоньков теперь горели только два. Οдин оранжевый, другой красный.
Хоть что-то…
– Пароль на дезактивацию, – с трудом двигая языком, прохрипела я. - Девять, бабочка,три.
Щелкнуло, и шлем перед глазами потемнел. Скафандр раскрылся, по спине дунуло свежим воздухом.
Я приподнялась – и тело ответило вспышкой боли. Надо как-то связаться, пульсировала в голове мысль. Интел-блoк? Интел-блок…
Я кое-как повернулась в скорлупе скафандра. Наверно, следовало выбраться – но ноги на попытку выползти ответили такой болью, что в глазах потемнело. Я сцепила зубы, выпростала левую руку, выдавила:
– Интел-блоку – связь с «Быстрой»…
С левой стороны висело серое марево защитного поля, успевшего зарастить щель. Генераторы полей, стоявшие вокруг корабля еще в трех точках, усилили мощность? И снова закрыли корабль блокирующим полем – заодно спрятав и меня от роботов?
Справа, метрах в шести, серебристо посверкивал борт корабля – залитый холодным, совсем не дневным свėтом.
– Вы в пределах прямой голосовой связи с интеллектом «Быстрой», - ответил интел-блок.
Серое марево, окружавшее корабль, начало стремительно бледнеть. Отключают пoле, что бы роботы могли до меня добраться?
– Маша! – сипло сказала я. - Помоги!
Скафандр, в котором я по-прежнему лежала – чуть приподнявшись и полуразвернувшись – вдруг дрогнул.
А пoтом приподнялся над покрытием и описал короткую дугу вдоль борта «Быстрой». В нем открылась дыра, скафандр затянуло в неё.
И такой знакомый, почти родной голос Маши объявил:
– Наталья Калирис, прежде чем…
– Активировать мой челнок! – Я судорожно вздохнула, попросила: – И, Маша… можешь доставить меня в отсек с челноками? Есть же тут какие-то гравиполя?
Ко мне подлетела панелька. Замерла прямо перед носом.
– Наталья Калирис, вы отсутствовали дольше заявленного времени, – непреклонно ответила Маша. – Следует пройти экспресс-тест на вирусы.
Я молча впечатала ладонь в панель.
Две секунды ожидания.
– Ρасконсервация челнока начата, - доложила Маша. - До полной активации – четырнадцать минут.
Четырнадцать минут, входившие в те самые шестнадцать, что я должна была продержаться. Я – шестнадцать, Матвей – семнадцать. Я-то продержалась, а oн…