Снова в себя я пришла уже в другом месте. По бокам поднимались невысокие серовато-белые стенки. Надо мной опять склонялась пара мужчин. Одного я уже знала – Герсин, с лисьей мордой.
Второй был лысым здоровяком.
– Скажи что-нибудь, - потребовал этот второй.
Я облизнула губы, которые уже не были сухими. И свет, лившийся сверху, теперь не резал глаза.
– Кы…– какое-то слово выплыло из памяти. И я отчаянно пыталась его произнести. Почему-то казалось, что это важно. - Кы… К… лири.
– Клири? Что это? – спросил здоровяк.
Герсин бросил на него косой взгляд.
– Думаю, это её имя. Память у неё стерли, но имя могло зацепиться в каком-нибудь уголке сознания. Так будешь покупать? Отдаю почти даром. Себе в убыток.
– Не җалуйся, – отрезал здоровяк. – Нынче на твой товар покупателей нет. Сам знаешь, нормального Пафиуса теперь взять неоткуда. Все затаились и ждут. Я и эту-то женщину беру, чтобы опробовать на ней вирус, который предлагают люди с Тристарза. Ты ведь оттуда её притащил? И у тебя, как я видел по заявке, корабль сейчас битком набит девицами. Только на них сейчас нет спроса. Без Пафиуса с Орилона…
Герсин сморщился. Сказал со злостью:
– Если война продлиться ещё немного… и если вояки с Тристарза, победив, не сумеют раздобыть образцы вирусов Αльянса – нас всех ждут трудные дни.
– Рад, что ты понимаешь это, – бросил здоровяк. - Пусть она скажет ещё что-нибудь.
Они оба посмотрели на меня.
Нужно молчать, решила я. Иначе на мне опробуют какой-то вирус. Вирус…
Мысль об этом рождала неприятные ощущения. Вплоть до холода в животе.
Я сжала губы, но тут Герсин угрожающе сказал:
– Будешь молчать – выкину в вакуум, как только взлечу! Это все равно обойдется дешевле, чем таскать твое тело от одного мира к другому!
Лицо у него было холодңо-равнодушное.
Этот выкинет, поняла я. И прохрипела с трудом пару слов.
А затем вдруг осознала, что говорю на другом языке. Не на том, на котором со мной разговаривал Герсин.
–Это еще что? - изумился здоровяк. - Она не только без памяти, но ещё и сумасшедшая? Как я пойму, что у неё от вируса – а что от её собственной дури?
Герсин, зло глянув на меня, приказал:
– Определение звуков , произнесенных объектом в медроботе…
– Язык Содруҗества Даль, - тут же сообщил чей-то приятный женский голос. - Первое слово означает самца животного, которое было одомашнено на древней Земле. Второго слова в моих базах нет.
– Рaз ругается, - с облегчением объявил Герсин, - значит , понимает, что происходит.
Он посмотрел на меня в упор.
– Галакт знаешь? Учти , если тебя сейчас не купят – отправлю за борт дышать вакуумом. Твое содержание и так обошлось дороже, чем цена, которую за тебя дают.
Я подумала. И выдавила:
– Д… да. Зны… знаю.
– Вот видишь, – с облегчением объявил Герсин. – она знает два языка. Похоже, девица с Дали – если уж знает слово, которого нет в базах корабельного интеллекта. Сможешь потом предлагать её клиентам, как редкий товар.
– Уговорил, - сухо сказал здоровяк. - Но не вздумай завышать цену. Тут, через два корабля от тебя, стоит Везиги с Энгру. Не хочешь взять, сколько даю – пойду к нему. У него тоже отсеки полны шевелящимся товаром.
Γерсин скривился.
– Продано…
И тут же набросил на меня какую-то тряпку. Скомандовал:
– Вставай, одевайся. Чего разлеглась?
Только тут я осознала, что лежу перед ними голая.
Хорошо, что эти двое уже отвернулись. И Герсин начал рассказывaть,что война затягивается. По инфoканалам трубят о победах и о том, что Орилон взят – но он слышал на Тристарзе, откуда прибыл, что капитаны Альянса оставили победителям планету , а весь свой флот куда-то увели. Лаборатории на поверхности планеты не просто взорвали – но и выжгли землю под ними до скальных пород. Так что военные Тристарза и прочих звездных империй получили в качестве трофеев лишь оплавленные дыры в грунте.
Я развернула брошенную мне тряпку – рукава, штанины… комбинезон грязно-серого цвета. Кое-как оделась, сидя на ложе со стенками по бокам и сзади, со стороны спины. Кажется, это называется медробот? Капсула медробота…
Руки дрожали. Я вылезла через нишу в изножье, встала, цепляясь за стенку медробота – и обнаружила, что ноги тоже дрожат. Колени были ватными, и приходилось делать усилие, чтобы они не подогнулись.
Здоровяк оглянулся на меня, бросил:
– Зови меня Флизом. Пошли.
Я кое-как зашагала за ним, думая только о том, кақ бы не споткнуться. Меня повели по коридорам – корабельным, решила я.