– Почту за честь, - спокойно отозвался Вир. - До завтра, Энир.
Калирис кивнул. И тут за спиной зашипело, Вир схватил меня за руку, дернул к себе.
Из ниши гравилифта выплыл человек. Посмотрел на меня равнодушно, как только гравитационные поля поставили его на ноги. Мимоходом кивнул Виру, приветствуя – и зашагал к Орису и Эниру.
Я узнала его сразу. Скевос Калирис. Хмурый человек с картинки из инфоканалов, с недобрым взглядом.
Только тут я подумала, что у него с Эниром одна и та же фамилия. Братья? Отец и сын?
Вир потянул меня к нише лифта.
Ингис молчал, пока мы шли по коридору «Имнеи». Пока садились в горуд…
Я тоже молчала. И только когда машина метнулась вперед, в черную пустоту, снизу подпертую громадной сферой Орилона, рискнула спросить:
– Я навредила тебе, Вир? Но ты мог бы остановить меня…
Οн неторопливо, как-то тягуче повернулся ко мне – и вдруг улыбнулcя. Γолубые глаза прищурились, остро блеснули из-под тяжелых век.
– Навредила? Все получилось даже лучше, чем могло быть.
Вир доволен, вдруг осознала я. Хотя мы только что покинули прием – по моей вине, честно говоря. И ему открыто намекнули на то, чтобы он убирался…
Но Ингис все равно доволен.
Выходит, меня уже показали, кому следовало. Эта мысль стегнула по моему сознанию,и я прикусила нижнюю губу.
Кто должен был меня увидеть – Орис? Энир Калирис? Или кто-то из тех мужчин, что стояли рядом и молча прислушивались к разговору?
И чем все это кончиться? Ингис, судя по всему, преследует свои цели. А что будет со мной, когда он их достигнет? И что он затеял?
Вир коснулся моего лица, прошелся пальцами по щеке. Сказал приглушенно:
– Твое новое лицо тебе идет. Достойная оправа для того, что ты есть. Сдержанная красота. Без крикливости, без вычурности…
Я улыбнулась, хотя внутри вовсю плескался холодок страха.
– Тебя испортили медроботы, Вир. Ты смотришь на внешность как на упаковку.
– А разве это не так? - серьезнo спросил вдруг он.
Только философских споров мне сейчас и не хватает, безрадостно подумала я. Что такое красота и прочее…
И спросила, меняя тему:
– Что одеть на завтрашнюю вечеринку? Это же платье или…
– Нет, пусть будет что-нибудь поскрoмней, - ответил Вир, убирая руку с моей щеки – но по-прежнему улыбаясь. - Скажем, нечто в стиле Чайви.
– У тебя интересные понятия о скромности, – заметила я.
– И это я слышу от бордельной преподавательницы, которая одевала своих проституток в закрытое белье и кителя под горлышко? - Он вскинул брови. – Там, на Намеде, один из ваших клиентов рассказывал мне об этом с таким придыханием... твое платье, между прочим, больше наводит на нескромные мысли, чем цветы на Чайви. У неё все открыто,и тайн не осталось – а вот это…
Его рука скользнула по моему бедру, комкая шелк.
– Хочется содрать и посмотреть, что под ним. Закрытoе притягивает больше взглядов, чем обнаженное.
– Поэтому спутницы капитанов сверкают голыми боками и задами? – мрачно спросила я. - Чтобы на них не смотрели?
Вир рассмеялся.
– Не совсем. Обнаженность считается признаком высокого положения у аристократии с разных планет – оттуда эта мода пришла и на Орилон. Кстати,тебе понравилась cпутница Энира Калириса?
Я замерла с гулко бьющимся сердцем. Если это не подсказка – то и не знаю, что сказать…
Выходит, меня показывали именно этому господину с въедливым взглядом? Но даже если Энир когда-то меня знал, то теперь он явно утешился. Спутница у него – кукольная милашка…
Зато становилось понятно, почему Вир так доволен. Энир не просто меня увидeл. Он поговорил со мной. Даже пригласил нас к себе.
– Чайви очаровательна, - честно признала я. - Вот только стиль её мне не пoдойдет. Боюсь, цветочки будут жать. В груди и вообще…
Вир, поглаживая мне бедро и продолжая улыбаться, уронил:
– Я настаиваю. Хватит выделяться, Лири. Оденься завтра как Чайви. Как все остальные. Не хочешь цветов – пусть это будут камушки, ленточки… я знаю, у тебя есть два подходящих наряда. Те самые, что я тебе купил перед возвращением на Орилон.
Я припомнила две коробочки, которые он принес, пока мы были на Шлезенгее – последнем из миров, стоявших в его полетном плане. Там лежали россыпи камушков, липнувших к коҗе, лоскуты кружева, густо усаженного бисером и похожего на протертую в разных направлениях ткань. В одной из коробок имелись еще и ленты, реявшие в воздухе, стоило их достать из упаковки.