— Так, ничего, — отмахнулась Анна.
— Голова болит?
— Да. Это аспирин.
— Не припомню, чтобы аспирин продавался в розовых капсулах.
— Ты все-таки очень наблюдательна. Ладно, скажу. Это… одно лекарство. Я же после болезни, помнишь, а организм восстанавливается не сразу.
Кэрри не прислушивалась. Она ела, едва шевеля ложкой, опираясь головой на руку. В какой-то момент она громко рыгнула, но даже не поморщилась, слишком усталая для соблюдения приличий.
— А чем ты болела? — не унималась Сара.
— Да ничем особенным. — Анна снова отмахнулась. — Было мне как-то нехорошо, я худела, а некоторое время назад случайно обнаружила уплотнение… совсем крохотное! Я побывала у врача, и, конечно, все оказалось ерундой.
— Слава Богу, — пробормотала Кэрри.
— А где именно ты нашла уплотнение? — спросила Сара, не сводя глаз с лица собеседницы.
— В правой груди, — ответила та. — Сходила на биопсию да и забыла об этом. Говорю же, ерунда!
— Значит, это не злокачественная опухоль?
Кэрри не могла взять в толк, почему Сара так вдается в этот вопрос. В конце концов, настаивать нетактично.
— Послушай, Анна же сказала…
— Злокачественная или нет?
— Так, немного, — ответила Анна, глядя в тарелку.
— Что значит «немного»? — встрепенулась Кэрри.
— Ну, ты знаешь врачей, они всегда все преувеличивают. Паникеры, вот они кто!
— Да, но каков был результат биопсии?
— Эрик прав, доктора тоже люди и хотят заработать, потому и пугают. Назначат сотню разных дорогостоящих процедур, а вы платите. Или еще хлеще — заявят, что вам требуется операция. Сами знаете, сколько все стоит в онкологии!
— Значит, тебе предложили лечь на операцию? — уточнила Сара, обменявшись с Кэрри взглядом.
— Как каждой второй пациентке! Эрик предупреждал, что так оно и будет, поэтому я ничуть не удивилась. Думаете, я позволю копаться скальпелем у себя в груди? Знаете, как это отразилось бы на страховке?
— Как бы это отразилось?
— Взносы подскочили бы до небес! Да страховка у нас и не покрывает такую операцию.
«Что же это за страховка? — подумала Кэрри. — Наверняка самая нищенская, при которой, если сломаешь ногу, вместо лечения предлагают ее отнять, чтоб вышло подешевле, а если в груди опухоль, предлагают ее отрезать целиком!»
Она была так поражена, что забыла про усталость.
— Зачем тогда было искать более выгодную компанию? — говорила Анна. — Эрик из кожи вон лезет, чтобы выгадать деньги на расширение дела. Когда я узнала, какие он сделал вложения, то одобрила всецело.
— Он сказал тебе только потом? — удивилась Сара.
— Ну да, хотел сделать сюрприз. А что такого? Я с самого начала дала ему карт-бланш на все, что сочтет нужным. Мы ведь равные партеры.
Тон Анны постепенно становился все более вызывающим, а поза — все более напряженной. Чтобы немного разрядить обстановку, Сара отведала супа и похвалила его.
— Мой любимый, — оживилась Анна.
— Мой тоже. Все-таки немного странно, что страховка не покрывает операцию на груди. Я думала, это само собой разумеется.
— В самом деле, — согласилась Анна. — Но вышло так, что я прошла обследование как раз тогда, когда мы разорвали договор с одной компанией, а с другой еще не заключили. Эрик уговаривал подождать, но я по глупости тревожилась. Единственный раз в жизни поступила по-своему — и вот результат. — Она вдруг встрепенулась. — Вы не думайте, если бы операция была неизбежна, мы бы заплатили из своего кармана! Деньги у нас есть. Но раз существуют другие, менее накладные методы, не разумнее ли воспользоваться ими? Эрик облазил Интернет и нашел множество альтернативных решений… Кэрри! Твой суп совсем остыл.
— А ты уверена… — начала та, но Сара больно пнула ее под стулом.
— В чем? — с подозрением спросила Анна.
— Что томатный суп едят с сухариками? Я предпочитаю крекеры.
— Крекеров не нашлось.
— Ах вот как!
— Тебе все же очень повезло с мужем, — сказала Сара. Кэрри поперхнулась супом. Ей стоило большого труда поддакнуть, даже ради лжи во спасение.
— А почему он не поехал с тобой на курорт?
— Соображаешь, в какую сумму это могло вылиться? Я бы не постояла за деньгами, но Эрик заявил, что мне эта поездка нужнее, а он пока подыщет хорошего доктора. Когда я вернусь, займемся этим вплотную. Он уверял, что тут уж за расходами не постоит, так как я для него дороже любых денег. Сказал, что готов разориться, лишь бы я поправилась.
Кэрри в сердцах подумала: «Вот сволочь!» Ей уже было совершенно ясно, как Анна оказалась вместе с ними в обреченном доме. Возможно, та и сама понимала это в глубине души, но не желала смотреть в лицо правде. Хотелось бы только знать, оставил он ей «прощальный привет» или не осмелился.
— Рассиживаться некогда, — сказала Сара, возвращая ее к действительности. — До рассвета надо покинуть дом.
— У меня все руки изодраны, да и у тебя тоже. Не знаю, как мы будем спускаться по веревке.
— Как-нибудь спустимся.
— Анна, есть у тебя какая-нибудь практичная одежда или только нарядная? Ты ведь не собираешься бродить по горам на высоких каблуках!
— Ничего другого у меня нет.
— Не важно, мы с Сарой тебя экипируем.
Кэрри и сама не заметила, как ее неприязнь к этой женщине сменилась глубокой жалостью. Хотелось как-то помочь, показать, что людям свойственно и великодушие. Она также надеялась, что Анна останется в шорах самообмана, по крайней мере до тех пор, пока они не выберутся.
— Надо бы прихватить с собой еды и воды, — сказала практичная Сара. — Аптечка тоже не помешает.
— Возьмите мой несессер, — предложила Кэрри. — Он на столике. У самой у меня нет сил за ним подняться.
— Я схожу, — оживилась Анна (она как будто поставила себе цель доказать, что не только не слабее, но даже сильнее других). — Люблю быть на подхвате! Стол оставьте как есть, я потом уберу.
— Ублюдок он, этот Эрик! — процедила Сара, стоило Анне удалиться за пределы слышимости.
— Хуже! Если нужен еще один довод, зачем спасать свою жизнь, вот он: прикончить негодяя. Ей-богу, убила бы своими руками!
— А я бы помогла.
Глава 22
Из лесу донесся звук, очень похожий на рычание. Не похоже было, что рычит собака, да ей и неоткуда было взяться в такой глуши. Эвери еще ближе придвинулась к Джону Полу. Они сидели в углублении каменного бока горы. Здесь было сухо, но места едва хватало на то, чтобы вытянуть ноги.
Когда Джон Пол объявил, что привал будет длиться полчаса, Эвери предложила поискать пещеру и услышала, что пещеры в горах редко бывают необитаемы и что им совсем ни к чему компания барса или, скажем, медведя. На просьбу развести костер Джон Пол тоже нашел, что сказать: нет лучше сигнального маяка, чем дым, а за ними, между прочим, охотится киллер.
Рычание приблизилось. Эвери толкнула своего спутника локтем:
— Слышишь?
— Угу.
Голос был сонный. Джон Пол сидел спиной к скале, положив ногу на ногу и беззаботно вытянув их под дождь. Правая рука его лежала у Эвери на плече. Время от времени он (видимо, бессознательно) напрягал мышцы, привлекая ее ближе и снова отпуская, и проводил подбородком у нее по макушке (не то чтобы приободрить, не то чтобы успокоить зуд от двухдневной щетины).
В кустах совсем близко от них что-то завозилось. Эвери напряглась. Интересно, это то, что рычало, или еще одна угроза? Рычать, между прочим, мог кто угодно, от барса до медведя!
Дикие звери кругом, дождь и холод, что пробирает до костей. Нет, так не годится. Надо думать позитивно. Кружка всегда наполовину полна, не следует об этом забывать.
Но что толку в наполовину полной кружке, если без другой половины они умрут? Хороша оптимистка!
Эвери затрясло. Это не прошло незамеченным — Джон Пол начал растирать ей руку, замедленно, словно в полусне. Она нашла это приятным, даже очень, но расслабиться так и не удалось. Тревога пропитывала все существо, подгоняла мысли в одном и том же направлении. Неужели физической усталости недостаточно? Заползая в углубление, Эвери думала, что отключится сразу, как только усядется. Это было бы кстати — ведь скоро им снова пускаться в путь.