— Зачем вам… — Начала было я.
И осеклась, потому что Ворисон, содрав со лба кристалл — тот самый, единственный, прилепленный над правой бровью — метнул его в меня. Вокруг вдруг распустилось облачко непонятного газа. В горле, носу и груди вдруг запершило, зачесалось. Я зашлась в кашле, настолько сильном, что меня даже согнуло.
И перекрывая этот кашель, в уме зазвучал торжествующий голос Ворисона:
— Не беспокойся, Наташа, скоро это пройдет. Вирус Эреба, разработка лабораторий, принадлежащих нашей семье… Кстати, ты чуть было все не испортила. Я попросил, чтобы твое поджигающее устройство слегка подкрутили — на экранах огонек все равно почти не виден, а неудача могла объяснить отказ от конкурса. Но ты выкрутилась. Никогда бы не подумал, что настоящая ткань так горит… однако на твое несчастье канцлер-фрей тоже хочет оставить на Фогенс-Луле девицу с Дали. Я обещал, что его люди смогут тебя допросить…
Я разогнулась. Кашель вроде бы стих. И следовало развернуться, а потом припустить изо всех сил в лес — следовало бы, да только ноги прилипли к земле. Я рванулась внутри собственного тела, ощутив себя мухой, застывшей в янтаре. Ничего. Даже закричать не получилось — губы не слушались…
— Не сопротивляйся. Сейчас вирус размножается, захватывая твое тело — на это время он выбрасывает в кровь вещества, парализующую работу нервов. Как только сможешь двигаться, иди в мой горуд.
Он развернулся и зашагал к своей машине, не обращая на меня больше никакого внимания. Я судорожно вздохнула. Только это меня и слушалось — дыхание.
Ворисон уже посиживал в горуде, а я так и стояла соляным столбом на краю полянки. Полянка и лес вокруг неё в какой-то момент вдруг дрогнули и поплыли. Затем все замерло, но вид перед глазами так и остался немного смазанным. Словно я то ли дремала на ходу, то ли перепила успокоительных.
И дыхание понемногу замедлялось — а в такт ему замедлялись и мысли…
Странный покой навалился на меня, чужой, удушающе-равнодушный. Я беззвучно заорала внутри тела, пытаясь сбросить с себя оцепенение. И не одна мышца не двинулась в ответ!
Зато вдруг ожили ноги — и понесли меня к горуду. Хотя сознание билось внутри тела, пытаясь развернуть его и заставить бежать в лес.
— Обойди и залезь с той стороны. — Сухо приказал голос в уме.
И я так и сделала. Дверца с шипеньем опустилась, запирая меня внутри машины наедине с Ворисоном.
— У нас есть немного времени. — Заявил он беззвучно, разворачиваясь в мою сторону. — А потом нам все-таки придется вернуться в зал для приемов. Этот Калирис сейчас грозит канцлеру местью своего Альянса. И требует, чтобы гостья с его корабля, ставшая так неожиданно моей гостьей, официально подтвердила согласие на смену статуса. Но сначала…
Он потянулся и положил ладонь мне на грудь. Ощупал, чувствительно приминая. На породистом, вытянутом лице проступило удивление. И легкий намек на насмешку.
— Ваша грудь не прошла модифицирования? Природный продукт? Забавно… она мягче, чем то, к чему я привык — но в этом что-то есть.
Сразу две ладони скользнули под верхний саронг, по-хозяйски подхватили снизу груди, приподняли, как будто взвешивая. Потом этот урод сообщил:
— Маловаты. Но это можно будет исправить.
— Урод! — Завопила я мысленно, борясь с оцепенением, но безнадежно ему проигрывая. — Руки убери, тварь!
И продолжила полулежать в сиденье горуда, не шевелясь и не протестуя, неотрывно глядя на Ворисона.
У того на лице и жилка не дрогнула — значит, моего вопля он не слышал. Протесты рабов хозяев не волнуют?
Руки Ворисона скользнули вниз, он нетерпеливо рванул кое-как зашитый мной запах. Развел в стороны полы саронга, пробурчал у меня в уме почти удовлетворенно:
— Чувствую себя отцом-основателем, насилующим особо строптивую колонистку. Хоть что-то новое…
Была бы у меня возможность говорить, подумала я обессилено, я бы тебе высказала много нового. И новых ощущений бы добавила, врезав по нужным местам.
В этих мыслях уже не было той ярости, которая переполняла меня прежде. Зато все сильнее наваливалось темное, зыбкое оцепенение, с другими, податливыми и предательскими мыслишками — а стоит ли сопротивляться, ведь тело все равно меня не слушается? Не лучше ли забыться, не обращать внимания на то, что делают со мной, и просто дождаться, когда все закончится. А там, глядишь, и Скевос поможет… если сможет…