Захлёбываюсь словами, голос срывается, в глаза и горло словно насыпали битого стекла… Хватаю сумку с гаджетом и, повернувшись, отправляю её на заднее сиденье.
— Забери свой ноутбук, он мне не нужен! Мне вообще ничего от тебя не нужно! — кричу в отчаянии. Шарю в карманах и достаю пачку сторублёвок, которую мне дал Халк. — Вот это за одежду! Остальное я тоже тебе верну, даже не сомневайся! Узнаю в магазине, сколько ты заплатил, и всё компенсирую! В гробу я видала такие подарки и такую помощь! Чтоб ты провалился, Ангелов! Я тебя ненавижу!
— Забери это немедленно, — рычит Данила и силком запихивает деньги обратно в мой карман. — Не вздумай ничего мне возвращать! Ещё не хватало, чтобы ты отсасывала кому-нибудь, чтобы со мной рассчитаться.
Задыхаюсь от возмущения, судорожно хватаю ртом воздух. А в следующее мгновение размахиваюсь и отвешиваю Даниле звонкую пощёчину. Ладонь обжигает болью, но я ещё не выплеснула свою ненависть, одной пощёчины для этого мало. В бешенстве начинаю колотить негодяя как придётся, но через три секунды Данила перехватывает мои запястья.
— Да успокойся ты, истеричка!
— Больше никогда не подходи ко мне! — кричу сквозь слёзы. — И не вздумай приезжать, ясно?! Отпусти немедленно!
Данила разжимает стальной захват, и я выскакиваю из машины. Хлопаю дверью и, рыдая, бегу к крыльцу. Меня будто вываляли в грязи, облили помоями…
Какая гадость!
Теперь я поняла, почему Ангелов смотрел на меня, как на ползучее насекомое, почему с его губ не сходила презрительная ухмылка. Я для него мелкая шлюшка, которая крутится, как может, зарабатывая на жизнь минетом и перепихоном.
Но разве я давала повод так обо мне думать?!
Ненавижу его, ненавижу!
10
ЛЕРА
Целая неделя после жуткого разговора с Данилой проходит в каком-то трансе. Я плохо соображаю, ничего вокруг себя не вижу, всё валится из рук. Хочется закрыться в комнате и выть от тоски, размазывая по лицу слёзы.
Но так нельзя. Если сейчас погружусь в своё горе и забью на учёбу, то станет ещё хуже. С бюджета вылететь ой как легко!
В течение дня держусь, но вечером начинается ад… Только мысль о том, что утром надо идти на лекции, останавливает мучительные приступы рыданий. Не хочу появляться в универе с красными глазами…
Кто распускает обо мне ужасные сплетни?
Больно, что Данила с готовностью им поверил и обвинил меня во всех смертных грехах. Он совсем тупой? Где его мозги? Видимо, зря он считается одним из самых умных студентов нашего универа.
И всё равно я не понимаю… Если я такая мерзкая, зачем он спасал меня от грабителей и насильника? Зачем накупил красивых шмоток, а потом ещё хотел отдать свой ноут?
Уму непостижимо!
Может, Данила тренирует выдержку, заставляя себя общаться с существом низшего сорта, кем он меня и считает?
Пусть катится к чёрту! Теперь меня волнует только одно: как рассчитаться с ним за одежду, чтобы нас уже ничего не связывало. И тогда я смогу забыть Ангелова, как страшный сон.
Но пока не получается. Не проходит и секунды, чтобы я не вспомнила, как меня унизил Данила. И сразу же всё тело сотрясает нервная дрожь, а в мозг впивается миллион иголок.
За что он так со мной?!
— Доча, что случилось? — в сотый раз спрашивает мама. Она заходит ко мне в комнату, садится на край кровати. Я сижу, прислонившись к стене и подтянув колени, вокруг — тетради, книги, распечатки. Добросовестная студентка. Наверное, со стороны и не скажешь, что по мне недавно проехали катком, и внутри у меня сейчас кровавое месиво.
— Всё нормально, — отмахиваюсь от вопросов, не отрывая глаз от конспекта.
Мама из-за своего образа жизни не знает и пятой доли того, что со мной происходит. Иногда мне безумно хочется всё ей рассказать, всем поделиться. Но так трудно найти момент между её гулянками. А когда она навеселе, о чём с ней говорить!
— Доча, я чувствую, что-то стряслось. С учёбой проблемы? Тебя кто-то обидел? Может, тот красавчик на иномарке?
Вздрагиваю и медленно поворачиваюсь к маме. Она попала точно в яблочко.
— Красавчик?
— Соседи уже спрашивают, кто мою дочу подвозит на офигенной тачке.
— Он больше не приедет, мама, — бубню глухо. — Мы поссорились.
— Ты поэтому такая несчастная?
— Угу.
— Доча, а он тебе ничего плохого не сделал?
— Только гадостей наговорил выше крыши.