Подруга учится на филфаке, у них обстановка более демократичная. А в моей группе собрались отпрыски самых известных семейств города. Не понимаю, почему богатенькие детишки не поехали поступать в Москву или в Питер. Могли бы даже в Лондоне учиться или на Кипре! Бездонные родительские кошельки открывают перед ними все двери.
Но нет, они выбрали наш вуз, и их до глубины души оскорбляет моё присутствие на факультете, где изучают инвестиции и банковское дело. Золотым девочкам противно, что рядом с ними в аудитории сидит плебейка и нищенка.
Как только они меня не обзывают!
…На перемене встречаемся с Зоей, чтобы снова обсудить вчерашнее грандиозное событие. Надо бы думать о лекциях и о том, где найти новую работу, но все мысли заняты блистательным Данилой Ангеловым. Сердце сжимается в сладком спазме, в венах взрываются пузырьки шампанского. С самого утра ищу мажора глазами в коридоре, вдруг вдали промелькнёт его фигура. Он высокий, широкоплечий…
Но так как Данила уже магистрант, то здесь появляется нечасто, возможно, работает полный день.
Хотя о чём это я? Неужели ему нужно работать?
— И он ради тебя высадил из машины ту агрессивную стерву! — снова восхищённо повторяет Зоя. — Правильно сделал! Зря она языком трепала, оскорбляла тебя. Она тоже у нас учится?
— Нет, я вроде здесь её не видела…
Вспоминаю рассерженную брюнетку. Пухлые губы обиженно надуты, блестящие волосы струятся волнами — наверняка, это укладка из салона, дома такие локоны не сделаешь. Ника красотка, с этим не поспоришь. Но чему тут удивляться! Конечно, Данила может выбирать самых роскошных девушек, ему ни одна не откажет…
Какая на ней была шубка! А сапожки! Сколько же стоит такая экипировка? Страшно представить! Наверняка у Ники от одежды и обуви ломится гардеробная.
А у меня рваные кроссы и дохлый пуховик.
Одежда — моя больная тема. Ничего не удаётся себе купить, хотя и подрабатываю, и стипендию получаю. Сначала копила на ноут, а потом вылез этот чудовищный долг за коммуналку. Ну, мама… И ведь скрывала!
Теперь нам пообещали в карательных целях отрезать электричество. Если это произойдёт, как я буду учиться?
А мамины «ухажёры» нас ещё и объедают. Где борщ, который я сварила позавчера? Нет его, всё выжрали! Этой кастрюли нам двоим хватило бы на неделю, а собутыльники приговорили её за пять минут. И хлеб весь слопали, ни крошки не оставили, гады! Я так надеялась утром найти хоть корочку, да куда там!
Ладно, хватит страдать. Кто-то рождается в богатой семье, а у меня другая судьба. Зато жизнь дала мне шанс бесплатно получить хорошее образование. Я сумела поступить на бюджет в самый престижный вуз нашего города, и перспективы у меня отличные. А вдруг я когда-нибудь стану управляющей банка?
— Лерунь, пойдёшь в мою пиццерию на кассу? Спросить у менеджера? Нас кормят. Мне этой кормёжки на целый день хватает, я вообще еду не покупаю.
В животе предательски урчит. Последний раз удалось поесть вчера днём.
— Нет, Зой, далеко придётся ездить, с пересадками, я на одной дороге разорюсь. Тебе-то удобно, общага близко.
— Да, мне повезло с этим местом. О, идут твои ненаглядные! — саркастично улыбается подруга.
И точно. По коридору в нашу сторону вышагивают три прелестницы, разодетые в пух и прах. Наумская, Юренина и Чибарс. Слышала, что они то и дело гоняют в Москву и Милан на шопинг. Мы с Зоей на фоне этих красоток выглядим унылыми замарашками — наши акриловые водолазки и потёртые джинсы никак не могут конкурировать с эффектными нарядами этой троицы.
Не дойдя до нас, фифы останавливаются, и Наумская демонстративно щёлкает меня телефоном.
— Зачем ты снимаешь? — прищуриваюсь настороженно.
— Готовлю блог «Эстетика нищеты». Тебе там отведена главная роль, Лаврова, — нежно щебечет Маргарита. — Как умело ты сочетаешь дырявую обувь с драными джинсами! Одна вещь подчёркивает другую. У тебя талант стилиста. Браво, Лаврова! — откровенно издевается выдра.
— Эй, губастые, валите отсюда, — вмешивается Зоя. — Не приставайте!
— Фу, как грубо, — морщится Наумская. — Но я понимаю, что глупо требовать хороших манер от девушки, выросшей в хлеву. Или как там это у вас в деревне называется?
Верные фаворитки хихикают, и компашка, наконец, удаляется, цокая каблуками.
Я вздыхаю. Снова меня будут обсуждать в закрытом чате, где общаются избранные студенты. Там только богатенькие буратины, но иногда информация просачивается.