Наконец сумка собрана. На мне сейчас синие джинсы, белоснежный свитер оверсайз и высокие ботинки. С собой прихватила брючки, пару лонгсливов и летящее шифоновое платье, которое в сочетании с грубой обувью смотрится умопомрачительно. Платье — это если мы вдруг пойдём в ресторан.
Мама на работе, но должна вот-вот прийти. Она обрадуется, узнав, что мне выпал шанс слетать в Москву. На всякий случай пишу ей записку и, так и не дождавшись, надеваю пуховик и выхожу из подъезда с сумкой в руках. Буду ждать Данилу на крыльце.
Вдыхаю морозный воздух, любуюсь сугробами, наблюдаю за снегирями, которые качаются на ветках, как ярко-красные новогодние шарики… И вдруг вижу в конце двора маман и Халка. Они меня ещё не заметили, идут и о чём-то переговариваются. Пётр Алексеевич ведёт маму за руку, а заодно тащит свою сумку с инструментами, и пакеты с едой, и ещё какие-то длинные палки — типа связки плинтусов.
Они выглядят как самые обычные люди, решившие заняться ремонтом семейного гнёздышка. А у меня от этой картины перехватывает горло. Я же привыкла, что нашу семью нормальной не назовёшь, у нас всегда дым коромыслом… И только благодаря Халку мы стали жить в более-менее человеческих условиях: он разогнал всех маминых дружков и приструнил мою разбитную родительницу.
Сейчас мама на ходу что-то рассказывает Халку, улыбается, вся сияет. Она то и дело немного забегает вперёд, чтобы снизу-вверх посмотреть мужчине в лицо. А он неумолимо движется вперёд огромной тёмной махиной — как всегда с тяжёлым взглядом исподлобья и угрожающе выдвинутой челюстью.
— О, доча, привет! Ты куда это собралась? А мы в строительный магазин ездили, Петруша хочет кое-что подремонтировать.
Здороваемся, потом я объясняю, что улетаю на уик-энд в Москву с моим парнем. Мама, как и ожидалось, в восторге, а вот Халк сдвигает брови к переносице:
— Данила — это тот кент на синей тачке? А он тебя не обидит — там, в Москве? А, Лера?
— Петруша, ты что, он хороший культурный мальчик! Гордость университета, программист, — заявляет мама.
— Да, он очень хороший, — подтверждаю горячо.
— Знаю я этих культурных и хороших. Может, провести с ним профилактическую беседу? — Пётр Алексеевич ещё больше хмурится.
— Нет, не надо, зачем! — пугаюсь я и машу руками.
— Петруша, не надо!
— Ну, смотрите. Если что, я ему голову откручу, — на самой низкой ноте рокочет Халк, и от этого приглушённого звериного рыка аж мороз по коже.
Ясно, почему мамуля ходит по струнке и забыла, что такое алкоголь.
Парочка скрывается в подъезде, а через три минуты прямо у крыльца тормозит такси. Из машины выскакивает Данила, одной рукой хватает мою сумку с вещами, другой прижимает меня к себе за талию и впивается в губы поцелуем — таким страстным, оглушающим, вкусным… Вмиг по венам разливается шампанское, я закрываю глаза, теряю связь с реальностью, растворяюсь в восхитительных ощущениях…
— Как же я соскучился по тебе, малыш, — горячо шепчет Данила, отрываясь от моих губ. — Давно ждёшь, Лера? Всё, поехали, поехали, а то мужики без нас улетят.
*****
Выбираемся из машины в огромном ангаре, подсвеченном яркими прожекторами. В центре сверкает серебристыми крыльями небольшой самолёт — такой изящный, похожий на игрушку.
Наверное, это и есть игрушка, только очень-очень дорогая. Данила купил себе для развлечения спорткар за пятнадцать миллионов. А Демьян Андреевич — самолёт.
— А вот и малыши, — комментирует Вадим Михайлович, когда мы приближаемся к бизнес-джету. Босс и московский гость стоят у трапа, рядом сияет улыбкой стройная стюардесса в эффектной униформе.
Я смущённо со всеми здороваюсь, а Данила обменивается с мужчинами рукопожатием. Из вещей у него, кстати, только сумка с ноутбуком. Он явно не перебирал два часа содержимое шкафа, в отличие от меня. Натянул джинсы и толстовку — и уже готов.
— Молодцы, детишки, не опоздали, — хвалит Демьян Андреевич и улыбается мне. — Что, Лера, этот тип тебя больше не обижает?
— Нет, что вы!
— А то я помню, как он до тебя докапывался.
— Я полностью перевоспитался, — Данила нежно целует меня в висок. — И сам уже не докапываюсь, и другим не позволю.
— Красавчик, — одобрительно кивает миллиардер. — Что ж, давайте все на борт.
Вспоминаю, что надо поблагодарить его за рекомендацию. Ведь это он попросил Вадима Михайловича взять меня в «Туран-софт». Но пока собираюсь с духом и формулирую фразу, миллиардер и мой шеф вновь начинают прерванный разговор, и мне уже неудобно их перебивать.
Мы с Данилой устраиваемся в широких креслах из кремовой кожи, я жадно осматриваюсь, запоминаю каждую деталь. Здесь всё дышит роскошью и безумными деньгами. Как же повезло! Мой первый полёт — и сразу в бизнес-джете, а ведь это даже круче, чем первый класс обычного самолёта.