Слёзы всё-таки не удаётся сдержать, они льются из глаз помимо воли, горячие потоки струятся по щекам. Какой несчастной я себя чувствую! Больше всего боюсь, что в словах Комарова есть доля правды. Вдруг Данила именно так со мной и поступит?
…После лекций спускаюсь в гардероб в толпе сокурсниц. Все непрерывно болтают, о чём-то спрашивают, интересуются моим мнением. Алина и Марго и вовсе конкурируют, кто перетянет меня на свою сторону, обе хотят сделать своей фавориткой.
Обалдеть, какая честь! Вот счастья привалило-то!
Никак не могу привыкнуть, что из объекта насмешек я вдруг превратилась в популярную личность. Особенно после того, как выложила у себя на страничке фотоотчёт о московском уик-энде.
Не питаю иллюзий и не пытаюсь ни с кем сблизиться. Интересно, а если Данила вдруг решит со мной расстаться, от меня все сразу отвернутся?
Рассеянно отвечаю на вопросы, отказываюсь идти в кафе.
— Тебя, наверное, Данила ждёт? — с завистью спрашивают девчонки.
— Да, мы собирались встретиться.
— Вы же ещё и работаете вместе в какой-то крутой айтишной фирме?
— Угу.
— Это он тебя туда устроил?
— Не совсем…
Ярко-синий спорткар уже ждёт на паркинге, он очень заметный, хотя дорогих тачек перед зданием немало.
Врываюсь в салон машины и сразу же окунаюсь в облако родного запаха. Свежий аромат Данилиного парфюма дразнит обоняние.
— Привет, малыш! Почему так долго? Я тут мхом успел зарасти, как лесной пенёк! — бурчит недовольно айтишник, а я бросаюсь к нему с поцелуями.
— Пенёк ты мой любимый!
— А ты зайчонок.
Несколько минут мы яростно целуемся и всё никак не можем утолить жажду. Кажется, я уже научилась классно целоваться — по крайней мере, когда Данила от меня отрывается, он всегда охмелевший, будто выпил крепкого алкоголя.
— Поехали, — командует, с трудом фокусируя взгляд на дороге.
— В офис?
— Нет, ко мне.
— Да-а-ань! Мы же собирались сегодня поработать.
Машина выезжает на дорогу, в лобовом стекле сияет солнце. Замечаю, как осели сугробы после двух тёплых дней. Если бы не встреча с Комаровым, настроение сейчас у меня было бы весенним, радостным.
А так внутри что-то неприятно царапает.
— Работа никуда не убежит. Сначала ко мне. Надо заняться кое-чем ужасно аморальным.
У Данилы настолько многообещающий тон, что меня обдаёт жаром с головы до ног.
— Ужасно аморальным… — повторяю, как эхо.
— Хочешь?
— Конечно! — горячо поддерживаю.
— Останешься сегодня у меня?
Энергично трясу головой, выражая согласие. Моя бы воля, я б вообще не выходила из Даниной квартиры! Ни на минуту не хочу с ним расставаться.
Но так нельзя. Быстро надоем.
…Поднявшись на двадцать восьмой этаж, успеваем только помыть руки, как неодолимая сила швыряет нас в объятия друг к другу. Вроде только стояли у раковины, смотрели в зеркало… А сейчас уже несёмся к дивану, срывая на ходу одежду.
На прелюдию не хватает выдержки — мы успели страшно возбудиться, пока добирались до дома. Мы так мало вместе, однако воспламеняемся от одного поцелуя и от любого прикосновения…
Сжав мои запястья, Данила закидывает руки мне за голову, вдавливает их в диван и одновременно проникает в меня. Этот восхитительный миг соединения вырывает стон у нас обоих.
Парень наваливается, закрывает рот поцелуем и начинает двигаться между моих бёдер.
— Малышка… Какая же ты чудесная… Как у тебя хорошо внутри… Так туго, прямо искры из глаз… — горячо шепчет Данила мне на ухо в такт своим движениям.
Нам снова удаётся кончить почти одновременно, а потом мы несколько минут молча обнимаемся — такие расслабленные, разгорячённые. Я восхищена и не могу не улыбаться. Все мысли, которые мучили меня сегодня, отступают на задний план. Сейчас нам очень хорошо вдвоём. Возможно, так будет и дальше…
— Что это? — вдруг подскакивает Данила. — Лера! Откуда такие синяки?!
Перевожу взгляд вниз… Ой, мамочки… Там, где в моё предплечье впилась клешня Комарова, горят фиолетово-красные кровоподтёки. Видно, что это следы от пальцев.
Лихорадочно соображаю. Врать противно, а сказать правду страшно! Вдруг Комаров снова натравит на Данилушку своих дружков? Мой милый, конечно, боец, дзюдоист и всё такое. Но против лома нет приёма: если на него набросятся сразу пятеро, вряд ли он с ними справится.
— Лера? Почему молчишь? Откуда у тебя эти синяки? Я жду ответа!