— Боже, на что она рассчитывала!
— Кинулась ему прямо под ноги.
— А что она там бормотала?
— Да несла какую-то ахинею.
— Надеялась привлечь к себе внимание, дурочка.
— Где она и где он!
— Сначала хотя бы оделась поприличнее.
С трудом сдерживаю слёзы, щёки горят, внутри всё дрожит. Что я такого сделала? Чем заслужила его презрение? Просто подошла и искренне поблагодарила!
Зоя берёт меня за руку, а я с усилием проглатываю ком в горле.
— Так, соберись, подруженька. У тебя статистика сейчас, трудный предмет. А ты расклеилась.
— Зоя, он смотрел на меня с отвращением! Как на какое-то мерзкое насекомое! — кричу шёпотом и задыхаюсь от отчаяния.
— Ты преувеличиваешь… Да и вообще, вдруг у него проблемы какие-то, или просто настроения нет?
— Из-за плохого настроения так унижать?
— Солнышко, успокойся! Так, бежим, а то опоздаем.
Всю пару я плаваю в жарком тумане обиды и едва не плачу. Несколько раз не могу ответить на вопрос преподавателя, хотя готовилась, зубрила. Обещаю себе больше не думать о Даниле, сделать вид, что его не существует.
Но едва выхожу из аудитории, невольно снова начинаю искать его глазами…
*****
В среду у нас дистанционные лекции, это очень удобно. После занятий отправляюсь в компанию «Туран-софт», где должна отработать три часа уборщицей вместо тёти Тани.
Менеджер Василиса удивляется этому самоуправству — кто разрешил замену? А вдруг я шпион, который коварно похитит все разработки айтишной фирмы?
Но у владельца компании высокие стандарты чистоты, значит кому-то всё-таки придётся сделать уборку. Василиса придирчиво меня оглядывает и, вероятно, понимает, что я не представляю угрозы информационной безопасности «Туран-софта». В конце концов мне выдают инвентарь.
Офис огромный, кабинетов множество, есть обширный опен-спейс. А какая шикарная сантехника в туалете! Вот бы у нас дома была такая же…
Три часа бегаю с ведром и шваброй, оставляя за собой запах морозной свежести. А когда заканчиваю, обнаруживаю, что Василиса уже ушла. Но ведь она должна была перевести мне на карту четыреста пятьдесят рублей! Я уже мысленно распределила эти деньги.
Пытаюсь решить вопрос через Зою, она звонит вахтёрше тёте Тане, чтобы та позвонила Василисе… Но в результате так и остаюсь ни с чем — менеджер не отвечает.
— Вот же свинство, — ругается подружка. — Извини, что так получилось. У тебя хоть что-то осталось?
— Да, растягиваю твои двести рублей.
Не признаюсь Зое, что хватит только на обратный проезд. Стыдно пользоваться добротой подруги. Хочется верить, что Василиса всё же отдуплится и скинет мне заработанные денежки.
— А тебя снова обсуждают в закрытом чате, — сообщает Зоя. — Ну и тварь эта Наумская! Она, как всегда упражняется в остроумии. Мне кинули скрин. Тебе переслать?
— Что там на этот раз?
— Выложили твоё фото с Ангеловым, где вы стоите в холле. Кто-то успел заснять на телефон. А Наумская, конечно же, настрочила коммент.
— И что написала?
— Что у тебя зашкаливает самомнение, если ты надеялась обратить на себя внимание самого крутого парня вуза. Но он поставил тебя на место.
— Что ж, на этот раз Наумская права. Но вроде её в холле не было?
— Насочиняла с чужих слов, корова. Кстати, вы с Данилой обалденно смотритесь вместе. Он высокий, статный… А ты стоишь рядом изящная, хрупкая. И Данила так странно на тебя смотрит…
— Он смотрел на меня, как на мокрицу! — восклицаю горестно, вновь переживая своё вчерашнее унижение.
Побежала к нему, как дура, расчувствовалась от благодарности. А он фактически послал меня подальше. На глазах у целой толпы студентов.
— Лера, тебе показалось! На фотке у Данилы совсем другое выражение лица.
— Хорошо, присылай скрин, — сдаюсь я, и через секунду телефон квакает, получив сообщение в мессенджер.
Ух ты… А снимок действительно классный!
Похоже на кадр из фильма — видно, какое напряжение между героями. То есть, между мной и Данилой. Сумрачный взгляд парня, брошенный сверху вниз, пылает мучением…
Странно.
Так. Но ведь я поклялась, что не буду думать о Даниле!
*****
Вопрос с оплатой так и не решился. Эта Василиса — или ворона, или жадина, решившая сэкономить на уборщице.
От безысходности занимаю двести рублей у соседки. Пожилая женщина мне сочувствует, часто называет бедным ребёнком. Но ужасно злится, когда моя шебутная родительница устраивает тарарам. Ещё бы.