Ради покупки московской жилплощади мужу пришлось продать спорткар. Данила отнёсся к этому легко — сказал, что раз заработал на эту машину, значит сможет заработать и на другую, ещё круче. Да и вообще, перемещаться по столице проще на такси, чтобы не собирать штрафы за неправильную парковку.
А мне было грустно расставаться с автомобилем, с которым связано столько ярких воспоминаний. Я не забыла, как позапрошлой зимой передо мной из снежной пелены вдруг возник ярко-синий, мерцающий в темноте, спорткар. Как раз в тот момент, когда я уже была готова рухнуть в сугроб и разрыдаться от бессилия…
Но даже четырнадцати миллионов, вырученных от продажи машины, не хватило на покупку той квартиры, которую присмотрел Данила. Разницу мы добили ипотекой. Муж надеется, что несколько крутых заказов помогут ему закрыть кредит всего за один год. Затем можно подумать о расширении жилплощади.
Данила всегда оперирует такими цифрами, что у меня дух захватывает. Я и две тысячи трачу с оглядкой, ведь ещё не забыла, как болели все мышцы после смены в ресторане. Муж говорит, что у него самая экономная жёнушка, и пора бы мне расслабиться. Сам он может не задумываясь потратить миллион. Чему удивляться, Данила родился и вырос в очень богатой семье. Но самое главное, сейчас у него такая зарплата, что мы можем вообще ни в чём себе не отказывать…
Мне удалось уговорить Данилу пригласить на свадьбу его отца. До этого мой айтишник упорно отказывался общаться с родителем. Михаил Анатольевич сразу же принял приглашение, и я прямо во время бракосочетания впервые увидела своего свёкра. Насколько поняла, он давно мечтал помириться с единственным сыном, но пока безуспешно.
Надеюсь, постепенно Данила остынет и всё же сумеет простить отца. Теперь время от времени Михаил Анатольевич наведывается к нам, чтобы посмотреть на внука. Заваливает малыша подарками, пытается и нам что-то преподнести, но Данила пренебрежительно отмахивается.
А я хорошо поладила с дедушкой Серёжки. Мне трудно избежать обаяния свёкра, он весьма харизматичный мужчина. Я никогда не знала, каково это — жить с папой, ощущать его заботу. Именно поэтому мне трудно отвергать внимание свёкра. Да и зачем?
— Доча, умница, продолжай работать в этом направлении, — поддерживает мама. — Надо помирить мужиков. Грех разбрасываться такими дедушками! Ничего, Данила скоро успокоится, вот увидишь.
— Хорошо бы!
Как ни странно, пять месяцев назад, за месяц до моих родов, мамуля и Халк действительно смогли переехать. Теперь они проживают в Подмосковье. Пётр Алексеевич, благодаря своей квалификации, быстро нашёл работу — устроился слесарем в управляющую компанию, которая обслуживает несколько жилых комплексов.
Я боялась, что наша свадьба станет тяжёлым испытанием для мамы и Халка, ведь им обоим совершенно нельзя пить. Слава богу, они справились. Пётр Алексеевич и себя контролировал, и мою весёлую маманю не подпускал к спиртному.
— Надо же, а твоя мать сильно изменилась. Она сделала пластику? — поинтересовалась Наумская на свадьбе.
— Да. В лучшей московской клинике. Данила заплатил за операцию три миллиона, — серьёзно ответила я. Ужасно хотелось потроллить Маргошу.
— Три миллиона! — ахнула она.
— Да. Ему ничего не жалко для любимой тёщи.
На самом деле, мама, конечно, не делала никаких операций. Она просто завязала с алкоголем и теперь расцветает прямо на глазах, ведь ей даже сорока нет.
Но Наумская купилась на мою невинную ложь и надрывно вздохнула. Она всё никак не могла понять, почему такой классный, щедрый парень выбрал золушку, когда вокруг столько завидных невест с огромным приданым.
Наумская с фаворитками и другие мои сокурсницы оказались на нашей свадьбе, потому что я поддалась глупому тщеславию.
— Зачем ты их пригласила? Хочешь пустить пыль в глаза? — удивилась Зоя.
— Ага. Пусть вспомнят, как издевались надо мной, и поймут, что в жизни всё может измениться в одну минуту.
Наумская, Чибарс и Юренина заявились на торжество расфуфыренные в пух и прах. А ещё ради такого случая обновили ресницы и губы. Скулы, кажется, тоже подкололи.
— Ну и дурынды, — покачала головой Зоя. — Губищи уже наизнанку выворачиваются, но им всё мало. А ты, лавровый листик, лучше всех. И платье у тебя обалденное, и фата, и диадема. Ты настоящая принцесса.