Что ни говори, а башня выполняет все мои прихоти и желания. Любая книга, любая музыка, даже время года - любое. Все что угодно, в пределах башни. А реальность, просто смотри в окно. Я даже могу раскрыть решетки, распахнуть настежь окна, даже входную дверь в самом низу башни. Только выйти не могу. Иллюзия свободы, будь она не ладна.
Это ж надо так ненавидеть. Суметь построить шедевр ради одной девицы, не угодившей супруге властителя, даже не ей самой.
За время существования в башне я пережила несколько жизней. Да, это странно, но время от времени я умираю и возрождаюсь иногда в том же самом теле, иногда в другом. Внешне мои тела с возрастом не меняются. Где-то 25-27 лет. Я могу болеть, но это никогда не бывает смертельно настолько, что заклятие спадет. Болею в основном из-за хандры, депрессии, а вот наложить на себя руки не могу, хотя башня наводнена колющим и режущим оружием всех видов и направлений, будь-то рыцарский меч или поварской тесак. Кстати, коллекция постоянно пополняется новыми экземплярами. За множество веков я изучила все оружие не единожды и разбираюсь в новых видах. Словно мне в насмешку.
поправиться на пару килограммов, могу свободно похудеть. Ем все, когда есть аппетит. Могу напиться до беспамятства, а на утро никакого похмелья.
Я не мерзну в зимние холода, не трясусь от сквозняков, не пугаюсь мышиной возни под полами, не задыхаюсь от пыли, не путаюсь в грязной одежде, не нуждаюсь в еде и воде, излишне не страдаю от болезней, весь комфорт обеспечивает башня.
не может мне предоставить только одно - жить своей жизнью. А еще я не могу взглянуть на себя со стороны. В башне нет ни единого зеркала. Конечно, я умею создавать иллюзорные зеркала, но это стоит мне потери огромного количества жизненной энергии. Башня не любит магии в любых ее проявлениях. Я могу посмотреть на себя и в водной глади, но такое отражение зыбко и не всегда правильное. Хотя на свою внешность я давно махнула рукой. Мое лицо никогда не обладало сногсшибательной красотой. А со временем моего заточения начинаясь над правой бровью и заканчиваясь у крыла носа, проявились странные узоры, даже больше вязь из хитро переплетенных плавных тонких линий. Это не шрамы, которые башня залечивала моментально, так просто они не проходили и на ощупь практически не осязались. Я просто знала о их существовании. Да еще мои ногти никогда не ломались. Длинные, всегда ухоженные, покрытые эмалью и узорами в тон платью, которое на мне в данный момент надето. Цвет и вид рисунка менялся автоматически, и я давно перестала удивляться следующему изменению покрытия, практически не замечая действия магии башни. Эдакая каменная дева. Но нет, каменного во мне не много, я проверяла. Кровь течет, как и у всех людей, только сворачивается достаточно быстро, и раны заживают самое большее через час. Свою внешность я не опишу. Она забылась, за такое количество веков.
двух веков я практически не разговариваю даже с собой. Просто все делаю механически, не задумываясь. Встаю, когда наступает утро. Спускаюсь в кухню, завтракаю тем, что стоит на столе, (заказов давно уже не делаю). На несколько минут заглядываю в оружейную и совершенно без интереса отмечаю новое поступление оружия. Оживаю и то ненадолго, в библиотеке. Там тоже всегда есть новые, незнакомые мне книги. Читаю, долго размышляю над прочитанным, просто сижу с открытыми глазами. Над своей судьбой я уже давно не думаю. Могу подремать пару часов на кушетке в библиотеке. И никогда не приближаюсь к широким подоконникам, хотя в детстве любила прятаться с книгой в руках за тяжелыми портьерами. Снова спускаюсь в кухню, ужинаю, сижу долго, пытаясь вспомнить ту атмосферу, которая была присуща моей прошлой жизни. Пытаюсь поймать тени людей, которые никогда не ходили по моей кухне, зато в воображении их сколько угодно. Уже за полночь, часы всегда услужливо своим звоном напоминают о времени, по боковой лесенке, сделанной специально для прислуги, чтобы не путалась под ногами у господ, поднимаюсь на свой этаж. Долго стою перед дверью, точно жду, когда приготовят постель. Затем вхожу. После полуночи никогда не использую свечи. Под воздействием жизни в башне, обострилось не только мое восприятие, но и физические характеристики. Я как кошка, вижу в темноте, мгновенно улавливаю и различаю малейшие посторонние запахи, могу с закрытыми глазами пройти в любой закуток в башне, кончиками пальцев осязаю так, что обзавидуется любой слепец, слышу далеко за пределами башни, только слушать нечего кроме шелеста листьев или гомона птиц и зверей. Умею соблюдать неподвижность часами, молчать месяцами, не есть сутками, полностью отрешаться от всего окружающего меня мира. Ложусь в кровать только после холодной ванны. И лежу, лежу, лежу.