Впервые за пятьсот с лишним лет в моем существовании наметились какие-то перемены. И они меня совершенно не порадовали. Я никогда не представляла себе подобного окончания моего пленения. Идти в лес? А смысл. Вокруг зима, а я одета в легкий вариант зимнего одеяния с домашними атласными туфлями. Магией я пользоваться не могу... или могу?
Нахмурившись, я осторожно выпростала правую руку, обтерла ее о снег, дабы счистить собственную кровь, и с трепетом вспомнила самое легкое плетение, которое могут делать дети одаренные способностями уже практически с пеленок. Вызвать едва заметный поток теплого воздуха удалось без особого труда, сложнее оказалось прийти в себя после того как тело ощутило потоки, которых я была лишена в течение долгого времени. Эйфория, затопившая мое сознание, едва реально не подхватила меня в воздух. Стоп! Стоп! Воздух!
Резко осадив саму себя и заставив прийти в себя окончательно, я внимательно осмотрела все еще не до конца затянувшееся окно. Можно попробовать. Закрыв глаза, затем глубоко и медленно выдохнув, постаралась очистить сознание и, стараясь не спешить, поймала подходящий поток воздуха, стянула его к себе и, укутав тело, словно в кокон, послала себя вверх. Мне повезло. Не смотря на пятисотлетие заточения в башне, мое тело все помнило и магические навыки никуда не делись. Меня легким потоком мягко подхватило вверх и при этом осторожно внесло в окно, которое практически уже затянулось.
Упав на пол, действие магии мгновенно закончилось, я потрясенно застонала. Потревоженная спина дико заныла, заставив меня вспомнить о только что произошедшем инциденте. Тяжело дыша, душу затопило легкое помутнение из-за того, что у меня тут же отобрали способности к магическому восприятию, я постаралась взять себя в руки. Хотя наличие магии за пределами башни говорило о том, что я все же больше человек, нежели субстанция, чья аура в полном подчинении у ведьмы. В комнате по-прежнему стоял стойкий запах гари, хотя последствий взрывов практически не наблюдалось. Башня постаралась как можно скорее убрать все следы и обломки недавно произошедшей локальной катастрофы.
- И что это было? - Вслух поинтересовалась я, поразившись своему надтреснутому голосу.
- Ты жива?! - Удивительно, но мне ответили.
- Как будто. - Говорить было сложно, спина болела все больше и больше. Видимо удар не просто содрал с меня кожу, скорее всего какие-то осколки остались. А вот голос меня удивил, несмотря на тяжелое состояние, в котором я находилась на данный момент.
- Каким образом ты осталась в живых? - Допытывалась моя тюремщица потрясенным голосом.
- Если не озаботишься моим осмотром, можешь окончательно потерять столь желанное для тебя тело, - буркнула я, превозмогая боль.
- Ты ранена?
- Да нет, так, захотелось покапризничать, - ее вопросы не добавляли мне хорошего настроения.
- Сейчас.
Едва в воздухе надо мной стал формироваться обычный для башни фантом, я, ощутив очередной резкий укол боли в пояснице, потеряла сознание. Теперь уже окончательно.
от навязчивой мыслишки, упорно вертевшейся в голове и не дававшей спокойно валяться в такой благословенной отключке. Башня, вернее моя мнимая хозяйка не была удивлена взрывом, а значит, или сама спровоцировала, или сумела сделать только ей известные выводы, или все вместе. А вот для меня осталось непонятным, кто стал причиной и следствием взрыва, в ходе которого меня так удачно выкинуло из башни. Конечно, дальше границ складки я уйти не сумею, а ползать вокруг башни и воровато искать возможности вернуться в плен, больше возможности не предвидеться. Может моя хозяйка разочаровалась во мне или просчитала все варианты, в которых место для артефакта не нашлось. Интересно, каким образом камень поддерживает жизнь в моем организме и может быть я смогла бы выжить за пределами моей тюрьмы. Поразмыслив немного, все же не стала претворять в жизнь безумные идеи. Вернули на место и ладно. Счастье, ведьма не стала повторять попытку и не выкинула меня повторно.
Открыв глаза и оглядевшись, хмыкнула - отпаивали меня в собственной комнате. Видимо хозяйка постаралась. Вздохнув, я встала с постели и, проигнорировав призывно блеснувшее питье в большом граненом серебряном кубке, стала одеваться. Слабость до конца еще не прошла, видимо лечили как всегда посредством травок и снадобий, но я не стала обращать внимания на подобные издержки организма. Меня тревожило проявление хозяйки, на протяжении веков остававшейся незаметной и неизвестной. Поэтому, накинув поверх платья неизменную безрукавку, я отправилась прямиком в комнату с зеркалом.