— Совершенно так, ваше сиятельство, — поддержал графа Порошин. — Государю для благополучия сограждан его надобно с малолетства упоминать про военное дело. Но притом в мысли его влагать такие сведения, которые составляют великого полководца, а не только исправного капитана или прапорщика. В безделки пускаться опасно! Лености нашей то всегда бывает угодно, а тщеславие не преминет стараться прикрыть все видом пользы и необходимости. Удобнее в безделках упражняться, чем в делах великих. Они и совсем не склонного к ним человека притянуть к себе могут. А будущего государя надобно приучать к делам генеральным, государския великости достойным, и к мелочам отнюдь вкусу не давать.
Обед в этот день был парадный, на половине государыни. В зале за большим столом сидели приглашенные. Императрица кушала на троне. Павла посадили на помосте, рядом с матерью. За стулом у него стоял Никита Иванович. Он раскладывал и резал кушанья и делал ему замечания, о чем Порошин, сидевший в самом конце залы, догадывался по движению панинских губ.
Блюда брали от поваров и носили к трону кавалергарды, а от них принимал гофмаршал князь Николай Михайлович Голицын. Он едва успевал поворачиваться, потому что перемен было много. Тосты сопровождались артиллерийскими залпами. И Порошин вспомнил, что о порядке салютов он впервые услышал от Павла.
— Я знаю, — рассказывал мальчик, — кому сколько пушек палить будет. Когда здоровье государыни-императрицы пьют, надо стрелять из ста одной пушки, за мое здоровье — из пятидесяти одной, за здоровье верных подданных — из тридцати одной…
Так, вероятно, и стреляли с верков Петропавловской крепости. Во всяком случае, было громко.
Павел устал от сидения за столом на виду всей залы и от подсказок Никиты Ивановича, в какую руку взять вилку и куда положить кость. Войдя в свою желтую комнату, он повалился на диван и закрыл глаза, но тотчас вскочил. — Я совсем забыл, что у меня есть мой корабль! — воскликнул он. — Скорей к нему!
Линейный корабль «Анна» стоял в зале на прежнем месте, расцвеченный флагами, — видно, пока великий князь уходил обедать, Семен Иванович Мордвинов и корабельный мастер продолжали хлопотать около модели.
— Господин фельдмаршал Миних, — сказал Порошин, — доставил вашему высочеству свое рассуждение о Балтийском порте и план кронштадтским казармам.
Постройка Балтийского порта, начатая Петром Первым, все еще продолжалась, и Порошин заметил, что кто-то успел внушить великому князю сомнение в разумности этой работы. Желая рассеять наговоры недоброхотов, Порошин попросил Миниха, в прошлом видного инженера, разъяснить Павлу значение Балтийского порта и был доволен, что фельдмаршал исполнил его просьбу.
— Что ж он там пишет? — спросил Павел.
— Фельдмаршал Миних объясняет, — сказал Порошин, — что место для порта выбрал сам покойный государь. Он вымерил весь залив, назначил, где вести перемычку, сам положил в нее первый камень, и вслед за ним то же сделала государыня Екатерина, верная его спутница. Петр намеревался следить за ходом постройки и приказал поставить для себя два домика — на острове, в заливе, и на материке.
Потом Порошин пересказал великому князю слова Миниха о том, что когда он проезжает мимо Балтийского порта, ему кажется, будто великий дух императора Петра витает над заливом и веселится своим творением, благодаря которому российская власть утверждается на Балтийском море.
Это рассуждение Миниха понравилось великому князю, — он был чувствителен, и летающий над водою дух пленил его воображение, — но все же спросил:
— Да к чему этот Балтийский порт? Прибыль-то от него будет или нет — бог знает, а работа не кончается. По моему мнению, этого порта совсем сделать нельзя.
— Балтийский порт — наш морской аванпост, — ответил Порошин. — Так задумал его покойный государь. Он удобно снабжается из России и будет надежной гаванью для наших кораблей на Балтийском море. Что же касается до мнения вашего высочества о невозможности постройки этого порта, то верны ли могут быть суждения ваши о деле, коего оснований вы в тонкости знать не изволите? Чтобы уверенно судить о порте, надобно собрать различные сведения, а также знать законы движения и действия жидких тел, о чем ваше высочество еще слабое имеете понятие. И то вспомнить следует, что государь Петр Алексеевич по-пустому за дела не хватался. А если работа длится долго, так и все великие предприятия скоро не совершаются. Надобно терпение!