— При покойном государе Петре Алексеевиче, — сказал Панин, — был у нас порядок, и немалый. А потом — все под гору пошло. Возьмем царствование покойной императрицы. Тогда законы никакой цены не имели, а все решали фавориты и случайные люди. Как они скажут, так генерал-прокурор и сделает. Расположение же фаворита можно было купить лестью, либо деньгами, либо еще чем-нибудь. Временщики и куртизаны — вот главный источник зла в государстве.
— Справедливо говорите, Никита Иванович, — заметил Сумароков, — но благодаря чему они такую власть получают?
— Беда в том, что у нас нет основательного закона, кому принимать монаршую власть, — ответил Панин. — Государь Петр Алексеевич скончался, не учредив такового закона, и самовольное желание вельмож, а сказать яснее — князя Меншикова, на престол возвело бывшую пленницу, из черного народа произошедшую, жену царя, Екатерину. Петр Второй имел законные права на престол, но дни его были коротки, а потом опять господа из Верховного тайного совета и прочие знатные люди на российский престол старались посадить ту, которая им надобна бывала. А при ней состоявшие любимцы начинали распоряжаться в государстве, будто в своих вотчинах, им за любовные услуги подаренных. Стыд вспоминать.
— Может быть, и видеть? — тихо спросил Сумароков.
Панин не обратил внимания на его реплику.
— Видно, мы женский пол мужскому предпочитаем, — заметил Строганов, — и хотим на троне видеть цариц, а не царей. И забываем пословицу: у бабы волос долог, да ум короток.
Собеседники засмеялись.
Строганов был женат на Анне Михайловне Воронцовой, дочери канцлера, крестнице императрицы Елизаветы. Умная, образованная, очень красивая, фрейлина служила истинным украшением двора. Строганов женился на ней по любви, но брак вышел неудачным. Возможно, виною были причины политические: муж был сторонником Екатерины Алексеевны, а жена — Петра Федоровича, ее двоюродная сестра, Лизавета Воронцова, была фавориткой этого государя. Пожалуй, все же рознь между супругами началась из-за легкомысленного поведения Анны Михайловны, совсем не считавшей необходимым соблюдать верность человеку, с которым связал ее Церковный обряд…
Александр Сергеевич хлопотал о разводе и за столом великого князя, когда хвалили ум и красоту его жены, обычно говаривал, что приятностей у нее действительно много, однако раздаются они другим, а ему ничего не доставалось.
— Покойный государь Петр Федорович, — сказал Панин, — все прусское предпочитал нашему, российскому, и больше всех орденов ценил орден Черного орла, что пожаловал ему прусский король Фридрих. На этом ордене такой написан девиз: «Suum cuique» — каждому свое. Что ж, он и получил потом, как заслужено было.
— Каждому свое, — подхватил Сумароков. — Об этом у меня и притча есть!
Не дожидаясь приглашения хозяина, Сумароков принялся читать свою притчу «Отстреленная нога»:
В притче говорилось, что на войне ядром отшибло ноги солдату и полководцу. Солдат кричит от боли и проклинает войну, а ему велят прекратить жалобы, потому что горе его — пустяк по сравнению с потерей ноги его начальником: