Павел очень внимательно выслушал предложенный Порошиным распорядок дня и сказал:
— Я с твоим расположением согласен. Думаю, что если мы этак время препровождать станем, люди скажут нам и спасибо!
На утренний прием к великому князю пришел артиллерийский капитан Яков Козельский и принес в подарок своего перевода книгу. Называлась она так: «История славных государей и великих генералов о их поступках и делах, собранная господином Шофиным из сочинений Роллена, Кревиэра и других».
Увидев слова «история генералов», Павел тотчас взял книгу и прочитал ее оглавление. В ней содержались краткие повести о великих мужах древности, почерпнутые составителем со страниц трудов французских историков Роллена и Кревье. Нума Помпилий, Анк Марций, Ликург, Крез, Аристид, Фемистокл, Дион и прочие деятели античного мира сменяли один другого, и шествие замыкала повесть о герцоге Бургонском. Никаких иных генералов не было, и великий князь отложил в сторону увесистый том.
— Куда как много книг-то, ежели все сосчитать их, сколько ни есть! А все-таки пишут да пишут, — сказал он.
— Оттого пишут, ваше высочество, — ответил Порошин, — что много на свете есть вещей и дел еще не открытых, кои мало-помалу открываются, а многие известные требуют дополнительных объяснений. Поэтому читать всем людям необходимо, и чем человек выше над остальными, тем книги ему полезнее. Но среди книг есть и посредственные, и дурные. Надобен выбор. Первое правило такое — чтобы книги были самые лучшие. Второе — чтобы они соответствовали тому состоянию, в котором читающий находится. Зачем, например, купеческому сыну читать учебник фортификации — строения крепостей — или монарху книгу по геометрии? Со всем тем есть такие книги, которые людям всех состояний для просвещения разума необходимы, — например, книги славного Монтескьё или сочинение Гельвециево «Об уме». Но подобных книг очень еще мало, и о том сожалеть приходится.
Павел убежал в залу, к своему кораблю, а Порошин принялся проглядывать «Историю».
Предисловие к читателю от трудившегося в переводе подарило ему несколько мыслей, справедливость которых он вполне оценил.
Переводчик Яков Козельский писал о том, что чтение исторических сочинений приносит большую пользу. Людей низкого звания научают они быть довольными своим состоянием, а монархам напоминают об их обязанностях перед народом и страной. Жаль, правда, что некоторые историки излагают пристрастные мнения и хвалят недостойные дела, чем сбивают иных читателей с прямого пути. Надо различать великость людей и помнить, что не каждый из тех, кто именуется молвой «великим», на самом деле таков и что не все поступки достойны подражания.
Многих государственных деятелей называют великими за военные успехи, но война может восторгать только грубых людей. Напротив того, людям, одаренным здравым разумом и нежными чувствами, вид крови отвратителен, а пленяют их миролюбие и благие дела, которые приносят обитателям вселенной покой, изобилие и взаимную любовь. Великость Рима заложили вовсе не победы в битвах: это плод добронравия Нумы Помпилия, результат умеренности, великодушия и мудрых законов. Уничтожены были злонравие, свирепость, леность, вкоренены трудолюбие, страх божий, занятия художеством — и Рим расцвел.
Нельзя также именовать великим Македонского Александра: он разорял государства и убивал их жителей. Военные люди нужны, но не для завоеваний чужих земель, а для обороны от неправедных нападений властолюбивых соседей — и только для того!
«Это очень верные рассуждения, — думал Порошин, — и надобно, чтобы великий князь их запомнил и пользовался ими на благо российского государства и его подданных!» Занятый своими мыслями, он поднял голову от книги, лишь услышав голос великого князя:
— А кто это с вами, Никита Иванович?
Порошин вскочил и поклонился обер-гофмейстеру.
С Паниным вошел румяный мальчик лет двенадцати, ростом повыше Павла и гораздо его полнее. Видимо, он возрастал на усадебных хлебах и упитан был свыше меры. Кафтанчик его шил на вырост домашний портной.