Правда, — и об этом также было известно Порошину, — не для всех и не всегда. Нередко они бывали делом и развлечением и для фрейлин: ступая с кавалером в такт музыки по залу, можно было кой о чем у него узнать и о многом сговориться. Тогда через несколько балов подходило время сговора, а весною игрались свадьбы. Так, фрейлина княжна Анна Хованская недавно вышла за князя Федора Барятинского, Анна Ведель — за графа Захара Чернышева, графиня Екатерина Гендрикова — за графа Матвея Апраксина.
Но Анна Петровна Шереметева была слишком значительной особой, чтобы решать свою судьбу, танцуя польский с гвардейским поручиком.
Порошин знал в общих чертах историю Шереметевых. Семья была старинная, двести лет назад члены ее служили Ивану Грозному, позже поддерживали королевича Владислава на русском троне, но затем одумались и перешли к Михаилу Романову. Борис Петрович Шереметев был у Петра Первого генерал-фельдмаршалом, участвовал во всех крупных сражениях Северной войны, немало взял добычи в прибалтийских областях, расправился с восстаниями башкир и стрельцов в Астрахани, за что получил титул графа.
Сын его, Петр Борисович, камергер и сенатор, был ничем не знаменит, кроме уменья устраивать свои дела. Старший брат, Михаил, умер, от младшего, Сергея, он откупился деньгами — и завладел всем недвижимым имуществом отца, поместьями, в которых было шестьдесят тысяч крепостных крестьян!
За Петра Борисовича в 1743 году вышла княжна Варвара Черкасская, чье приданое, кроме денег и драгоценностей, составляли восемьдесят тысяч крестьян. К Шереметеву перешли Останкино, Кусково и все подмосковные имения Черкасских.
Стало быть, Анна Петровна Шереметева была самой богатой невестой в России — стране, где среди вельмож удивить богатством было, кажется, нелегко: приближенных к трону сановников монархи награждали щедро.
В то время состояние дворян исчислялось в России количеством крепостных крестьян, принадлежавших владельцу и работавших на него. На бумаге они обозначались словом «души», и счет велся только мужикам, женщин покупали в придачу.
Кто имел двести — триста «душ», слыл помещиком средней руки. Тысяча «душ» — крупное хозяйство. Известны и громадные богачи. Братьям Орловым императрица Екатерина подарила тридцать тысяч крестьян. Семье князей Голицыных принадлежало сорок пять тысяч «душ».
У графа Петра Борисовича Шереметева было, как считали современники, сто сорок или даже сто шестьдесят тысяч крепостных крестьян, а годовой его доход превышал семьсот тысяч рублей.
И Порошин, влюбившийся в Анну Петровну, понимал, что значит различие состояний, повторяя про себя стихи старшего друга, Александра Петровича Сумарокова:
Он был уверен, что все дело в доходах Шереметевых, и если б не они, счастье с Анной Петровной было бы, наверное, возможно.
Но главного Порошин не знал.
Анна Петровна видела — женщины всегда это чувствуют и видят — робкую влюбленность Порошина и ничем ее не поддерживала. Она также читала стихи Сумарокова, но вспоминались ей такие строки:
Да, сердце Анны Петровны было не свободно, причем сама она об этом не очень догадывалась и знала только, что замуж не хочет. Равнодушие дочери к молодым людям смущало родителей, но ее строгий характер не позволял им расспрашивать или поучать взрослую и разумную девушку.
Про Анну Петровну никто не говорил, что она засиделась в девках, — понимали, что для такой богатой и знатной невесты нужен и жених если не какой-нибудь принц, так около того, — но с замужеством не спешила она. А вокруг не редкостью были невесты и новобрачные в четырнадцать и пятнадцать годов.
Однако Анна Петровна — не торопилась. И на вопрос о причинах такой неспешности вряд ли могла прямосердечно ответить, потому что не нашлась бы, что сказать.
А причина была, и составлял ее троюродный брат Анны Петровны — Андрей Николаевич Щербатов.
Кавалер этот был сыном Николая Петровича Щербатова и Анны Васильевны Шереметевой, двоюродной сестры графа Петра Борисовича Шереметева. Шестнадцати лет из родительского поместья Андрея привезли в Петербург, вскоре после коронации императрицы Елизаветы Петровны. Начал он службу сержантом Измайловского полка, а поселился у дядюшки, Петра Борисовича, где за ним смотрели как за сыном. Свои сыновья У Петра Борисовича появились много позже, а первая Анна, родилась в 1744 году.