— Хорошо, не буду лишнего болтать, — пообещал великий князь.
Чай они пили вдвоем. Никита Иванович пришел позже, часу в девятом, и еще в халате. Он поздравил цесаревича с праздником, а затем спросил:
— Как его высочество умываться изволит? Чисто ли моет себе руки, шею?
— Ежели ваше превосходительство какой беспорядок заметили, — доложил Порошин, — то вину ищите на мне. Я сегодня умывал его высочество, и, значит, мой недосмотр обнаружился.
— Что я слышу! — воскликнул Панин, будто не зная, как проходит утренняя процедура в уборной комнате великого князя. — Неужели взрослый молодой человек еще не умеет себя умывать? Это наша вина, Семен Андреевич. Отныне запрещаю воспитателям умывать великого князя. Пускай сам следит за своим телом — не маленький. Пошел двенадцатый год!
Павел очень обрадовался.
— Спасибо, Никита Иванович, — сказал он. — Я люблю мыться и сноровку давно имею.
В желтой комнате великого князя ждал с кратким поздравлением отец Платон, и все пошли в церковь, куда вступили вслед за императрицею.
Окончив литургию, отец Платон говорил проповедь, посвященную великому князю, и многих заставил прослезиться.
— Отец Платон делает из нас все, что хочет, — сказала государыня, утирая глаза, — заставляет плакать и смеяться по своему желанию. Сегодня очень красиво говорил.
Возвратившись к себе, великий князь, став перед линейным кораблем «Анна», принимал поздравления от адмиралов и генералов, от гвардейских штаб - и обер-офицеров, от артиллерийских штаб-офицеров и от чужестранных министров.
Придворные священники явились с крестами, хоругвями, и протодьякон гулким басом провозгласил многолетие. На площади у дворца в это время играла военная музыка, и барабанщики, собранные из полков гарнизона, били сигналы и марши.
Когда церемония окончилась и поздравители удалились, Павел сказал Порошину:
— Я устал от гостей и разговоров. Почитай мне «Жиль Блаза».
Роман французского писателя Лесажа «Жиль Блаз», переведенный на русский язык, Порошину и Павлу продал мальчик, служивший у переплетчика. Отец его был придворным конюхом, умер, мать вскоре последовала за ним, и сирота сам зарабатывал себе на жизнь. Глядя на старших работников, он тоже приучился потаскивать книги, и ему посчастливилось найти постоянного покупателя в лице великого князя. Павлу нравился юный переплетчик, усвоивший манеры офени-разносчика, — он пробирался под окна покоев и протяжно выкрикивал:
— А вот книги, кому книги, хорошие книги! С лучком, перцем, с собачьим сердцем! Сам бы ел, да хозяин не велел: «Не ешь, говорит, Ваня, отравишься!»
По приказанию великого князя Порошин давал мальчику рубль или червонец и брал книгу, а если не нравилась она великому князю, возвращал продавцу.
«Жиль Блазу» такая судьба не угрожала — Порошин читал его вслух, к большому удовольствию мальчика, примерявшего маски героев Лесажа на известных ему людей. Так, наблюдавших за ним медиков великий князь стал называть именем доктора Санградо — невежды врача, выведенного в романе «Жиль Блаз».
Когда придворный медик Фузадье рекомендовал Павлу есть поменьше, тот обиженно восклицал:
— Наши доктора — самые Санграды! Конечно, хотят они меня на тот свет отправить — морят голодом, лишь воду пить заставляют. Или они боятся, что я буду толстым, как Куракин? Полно, этому быть никак нельзя. Тот все лежит и нежится, а я весь день на ногах.
Читая роман понемногу, Порошин дошел до главы «Брак из мести». Великий князь, торопясь узнать ее содержание, как-то вечером пробовал читать сам, но рассказанная автором история показалась ему чересчур страшною, и он отложил книгу.
Сегодня было другое дело: светло и рядом сильный друг — Порошин.
— Почитай «Брак из мести», — попросил мальчик.
— Извольте, ваше высочество. Замечу, однако, что история эта весьма длинная, а перевод не везде вразумителен. Удобнее будет, если я вам ее покороче перескажу, а после вы сами почитаете, коли на то желание будет.
— Рассказывай скорей, Семен Андреевич! — сказал Павел, свертываясь клубком на диване.
— У короля сицилийского Рожера, — начал Порошин, заглядывая в книгу, — были брат Манфред и сестра Матильда. Брат восстал против него, но был взят в плен, и король посадил его в тюрьму. Там он вскоре умер, а затем скончалась и Матильда. После нее осталась дочь Констанца, а после Манфреда двое сыновей — Энрико и Пьетро. Они были совсем еще маленькими, но король боялся, что когда вырастут, то пожелают отомстить за отца, и потому намеревался их убить. Он сообщил об этом своему министру, сенатору Леонтио Сиффреди. Министр отсоветовал ему расправляться с детьми и сказал, что старшего ребенка, Энрико, он возьмется воспитывать сам, а второго можно доверить командующему сицилийской армией — коннетаблю. Король так и сделал.