Порошин отправил свое письмо Григорию Орлову в Петербург почтой, — если и прочтут его чиновники, следящие за перепиской, и доложат кому следует, хуже не будет. Правда, и лучше, наверное, не станет, но кто знает, как может повернуться судьба?
Он бродил по Москве, где бывать ему раньше приходилось не часто, любовался весенним городом и все Думал о том, что произошло с ним во дворце. Порошин искал причину царской немилости, он понимал, что на него наговорили Никите Ивановичу и государыне, отвратили от него и сердце великого князя, — а уж он ли не любил этого мальчика, не гордился им?!
И ни разу не подумал Порошин о том, что причиной неприязни к нему был его дневник, подробное описание придворного круга, протоколы разговоров за столом его высочества, боязнь, что наблюдения и мысли внимательного человека касательно российской монархини, великого князя, их сенаторов и генералов станут известными за границей. Он все жалел, что пришлось прекратить ведение дневника и что его заместитель вряд ли продолжит записи разговоров и поступков цесаревича Павла…
Порошин медлил с отъездом в Ахтырку. Приказом Военной коллегии назначался он командиром Старооскольского пехотного полка Украинской дивизии. Назначение это подготовил вице-президент коллегии граф Захар Григорьевич Чернышев, и оно было самым лучшим из возможных в те дни. Порошина следовало услать подальше — примерно так выглядело пожелание императрицы, — а в сибирских гарнизонах и на Камчатской земле вакансий для полковников тоже хватало. Но Чернышев отправил его на юг и в распоряжение хорошего человека — графа Петра Александровича Румянцева, командира Украинской дивизии, председателя Малороссийской коллегии.
И когда Порошин, бродя по Москве, встретил графа Румянцева, он понял, что ему действительно повезло, что жизнь продолжается и Ахтырка вовсе не такое плохое место, как думалось.
Румянцев знал Порошина. Навещая Петербург, он всегда бывал в покоях великого князя, имел служебные дела с Паниным и с графом Захаром Чернышевым. Известно было ему, что Порошина постигла опала и он отослан к армии, на турецкую границу.
Увидев Порошина, Румянцев остановил свою коляску, крикнул ему, усадил и отвез в дом своей сестры, Дарьи Александровны Трубецкой, у которой проездом остановился. Румянцев уже несколько месяцев, как покинул город Глухов, столицу бывшего украинского гетманства, и жил в Петербурге. Теперь по своим делам он через Москву ехал в Лифляндию, навестить знакомую еще с времен последней войны даму, из-за которой он совсем было решил тогда бросить службу, но, подумавши, все же остался в армии. С женой генерал не ладил и предпочитал не видеться.
Петр Александрович Румянцев был сыном графа Александра Ивановича, генерала и дипломата, одного из надежных помощников Петра Первого. Мать его, Мария Андреевна, происходившая из боярской семьи Матвеевых, была гофмейстериной Екатерины в бытность ее великой княгиней и все еще несла придворную службу. Дочь Прасковья, в замужестве Брюс, считалась ближайшей подругой государыни.
Румянцев был в юности славен проказами, за что ему сильно попадало от отца, но, войдя в возраст, проявил себя храбрым и дельным офицером. Через пятнадцать лет он добрался до генеральского чина и в Семилетнюю войну командовал дивизией, участвовал в сражениях при Гросс-Егерсдорфе, Кунерсдорфе, громил армию короля Фридриха и заставил капитулировать прусскую крепость Кольберг, чем открыл нашим войскам дорогу на Берлин.
Умный и смелый полководец, Румянцев обладал дипломатическим талантом и был отличным администратором. Эти качества его оценила императрица и дала им простор.
В ноябре 1764 года, повинуясь желанию государыни, гетман Украины граф Кирилл Разумовский подал просьбу об увольнении его от должности. Появилась возможность наладить управление Украиной на великорусский образец, уравнять в правах и обязанностях оба народа, и для этого Екатерине понадобился Румянцев. Она уничтожила гетманство, создала Малороссийскую коллегию и председателем ее, а также малороссийским генерал-губернатором поставила Румянцева. Военная коллегия со своей стороны поручила ему командование Украинской дивизией.
Эта дивизия представляла собой крупную силу и вполне могла бы называться армией. В ее составе было шесть конных карабинерных полков, пять Слободских гусарских, Борисоглебский драгунский и девять пехотных: Белёвский, Севский, Курский, Старооскольский и другие. Полки дивизии стояли в городах Полтава, Миргород, Чернигов, Ахтырка, Лубны, Белгород, Кременчуг, Изюм, Харьков и в некоторых других.